Светлана Аллилуева. Пять жизней

В Москву отец с дочерью возвращались на поезде. Она в очередной раз убедилась, что он далёк от реальной жизни, которую знал только по сводкам и донесениям. Он выстроил Зазеркалье для дочери, а когда, повзрослев, она из него ушла, сам в него угодил. В стране был голод, а из голодающих республик приезжали к нему в Сочи первые секретари со щедрыми дарами: необхватными и ароматными дынями и арбузами, овощами и фруктами, золотистыми снопами пшеницы, создавая иллюзию богатства и процветания в руководимых ими республиках. Особо усердствовал в очковтирательстве Хрущёв, первый секретарь ЦК КП(б) Украины. Его шофёр по секрету рассказал Валентине Истоминой, сопровождавшей Сталина во всех поездках, о неурожае и голоде в Украине. Светлана знала, что отцу «втирают очки», и понимала: что-либо говорить ему бесполезно.

На всех станциях, где останавливался специальный поезд, дочь с отцом выходили на пустынный перрон и прогуливались до самого паровоза, и Сталин демократично здоровался со всеми железнодорожниками. Если и были в поезде, кроме обслуживающего персонала, другие пассажиры, то никого из вагонов не выпускали, как и не пропускали на перрон пассажиров других поездов. Вокзал при прохождении спецпоезда был закрыт.

В Москву прибыли не на железнодорожный вокзал, где толпилось множество людей, а остановились на подмосковной станции, куда подали машины, чтобы, не дай Бог, Вождь не столкнулся с обычными людьми. Для всеобщего лицезрения он был доступен только на трибуне Мавзолея. Крестовый ход с хоругвями был заменен шествием производственных коллективов с портретами членов Политбюро.

С возвращением Сталина в Москву началась новая волна арестов. Зимой 1949-го она вылилась в компанию против «безродных космополитов». Он повсюду видел врагов, ему мерещились заговоры, один чудовищнее другого, это стало уже патологией, и те, кто это понял, услужливо содействовали ему. Теперь виной всех его неудач во внутренней и внешней политике стал «всемирный сионистский заговор». Ещё недавно Сталин поддерживал сионистов, понимая, что сионизм это не политическое движение, единственная цель, которую он преследует, — возрождение еврейского народа на его исторической родине. С зимы 1949-го он подписывал расстрельные списки деятелей культуры, обвинённых в космополитизме, и однажды заявил дочери:

— Сионисты подбросили тебе твоего первого муженька.

— Папа, да ведь молодёжи это безразлично, — какой там сионизм? — попыталась она возразить.

— Нет! Ты не понимаешь! — резко ответил он тоном, исключающим всякие возражения, — сионизмом заражено всё старшее поколение, а они и молодёжь учат…

В другой раз он предупредил дочь: «У тебя тоже бывают антисоветские высказывания».

Сказано это было зло и совершенно серьёзно. Светлана не стала спрашивать, откуда, мол, у него появились такие сведения. Привыкшая с детства к тому, что приставленные папой чекисты копаются в её портфеле и письменном столе и контролируют всю её переписку, она понимала: квартира, в которой она живёт, прослушивается; те, с кем она общается, находятся под неусыпным контролем. Познакомиться с новым человеком и пригласить его к себе на чашечку кофе (как сложится дальше, видно будет) значит подвергнуть его опасности.

Она знала: в состоянии аффекта отец может выкинуть всё что угодно. Помнила, как однажды он вошёл в комнату, — она долго разговаривала с кем-то по телефону, — схватил аппарат обеими руками и швырнул об стену. С ним лучше не спорить, усвоила она.

…Родство со Сталиным не дало преимущества ни одному из его родственников. Многие прошли через тюрьмы и лагеря, и только дети, Светлана и Василий, носившие с рождения его фамилию, получили привилегию не быть арестованными, несмотря на то, что у дочери стали появляться «антисоветские высказывания», а Вася совершал проступки, за которые иной офицер, в лучшем случае, угодил бы в штрафбат.

* * *

Светлана два года была в разводе. Ей исполнилось двадцать три. Образ жизни, который она вела, и атмосфера слежки не позволяли ей с кем-либо познакомиться, привести в кремлёвскую квартиру или самой где-либо заночевать. В её ситуации, когда началась новая волна арестов, смывшая близких родственников; после того как был арестован Каплер и насильно расторгнут брак с Морозовым (арестовали его отца, но Гришу пока не тронули), она понимала — всё должно быть официально. Внебрачные связи и «медицинский секс» исключены.

…Тридцать первого августа 1948 года умер член Политбюро Андрей Жданов. Вскоре после его смерти на вечеринке у балерины Лепешинской Светлана встретилась с его сыном Юрием, с которым не виделась с детства. Он был на 7 лет старше Светланы, и поэтому в детстве у них не было общих интересов.