Светлана Аллилуева. Пять жизней

Всё, думается, значительно проще.

Её отношения с отцом дали трещину, после того как она узнала правду о самоубийстве матери. Она чувствовала себя одиноко (отцу было не до неё, да и с возрастом интересы их расходились, а с братом отношения всегда были натянутыми). Светлана росла, влюблялась, как и все школьницы-подростки, в одноклассников, затем предметами симпатий становились высокие, умные и красивые старшеклассники: Серго Берия, Гриша Морозов. Что в этом дурного? Возраст требовал любви, хотя и шла война. Но в том смятении чувств, в каком она пребывала, шестнадцатилетней девушке требовалась поддержка взрослой женщины — особенно той, которая знала маму, с кем она могла бы посоветоваться. В идеале такая, к чьему мнению отец мог бы прислушаться.

Такой женщиной не могла быть няня Александра Андреевна — для отца она не была авторитетом. Валенька Истомина, хохотушка и душа дома? Жила на даче с отцом (с годами Светлана догадалась об их истинных отношениях), со Светой душевной близости у неё не было. Накашидзе? Света её ненавидела. Была родная сестра мамы, Анна Аллилуева, но Сталин отдалил её после ареста Реденса.

Оставалась жена Берии Нина Теймуразовна, она всегда к ней хорошо относилась, сочувствовала ей, и Светлана охотно обсуждала с ней девичьи тайны. Взрослой женщиной, незаслуженно — эмоции обычно несовместимы с взвешенными рассуждениями — Светлана будет считать Берию виновником всех бед, постигших её семью, но девочкой и подростком она чувствовала его и Нины Теймуразовны тёплое и доброе к себе отношение и тянулась к ним.

Сохранились фотографии: на даче маленькая девочка сидит на коленях дяди Лаврентия Берии, а на заднем плане Сталин работает за столиком под навесом; на теплоходе в экскурсии вдоль черноморского побережья: маленькая Света между отцом и Берией. Конечно, она прилетала в Свердловск повидать тёток, несомненно — увидеться с Серго, но одной из главных целей, возможно, даже подсознательной, было желание получить от Нины Теймуразовны то, чего ей не хватало всю жизнь, — материнское тепло.

Это, конечно, догадки. Но по-житейски, думается, всё значительно проще.

Другое дело, что во время войны не было пассажирского авиасообщения. То, что она могла спокойно летать из военной Москвы в Свердловск и обратно, говорит о привилегиях, которыми она пользовалась, но для таких перелётов ей не надо было спрашивать разрешения отца — брат, полковник, лётчик, — мог выделить для неё самолёт.

* * *

Старая любовь возвращается, несмотря на стократно повторённое предупреждение: дважды в одну реку не входят. История с Каплером продолжилась через двенадцать лет. Светлана была уже дважды разведена, а он, отмотав срок, получил разрешение вернуться в Москву. Его жена, с которой он сошёлся в ссылке, актриса Валентина Токарская,[85] ещё оставалась в Воркуте. В Москву она приехала позже…

Они встретились в декабре 1954-го, на II Всесоюзном съезде писателей. Произошло «падение нравов», которое должно было случиться в феврале 1943-го.

Когда Токарская вернулась в Москву, Каплер опомнился. Желая прервать роман, он сказал Светлане, что «обязан посвятить Токарской остаток своей жизни». Это не было при-пум кой или отговоркой — в Воркуте он находился в подавленном состоянии и она буквально вытащила его из петли.

Но Светлана решила по-своему разрубить этот узел. Она решилась на безумный поступок — встречу с Токарской. О своём унижении она нашла в себе мужество написать в неопубликованном рассказе, ставшем известным Ларисе Васильевой.

«Я позвонила Токарской и пошла в театр, чтобы увидеть ен. Не знаю — зачем. У меня было смутное чувство, что мне индо это сделать. Она была очень мила со мной — немолодая, умная, изящная женщина, актриса до мозга костей. Она хотела быть доброжелательной и великодушной. И, увидев, я поняла, что всё на своих местах и мне остаётся только уйти, н как можно скорее…

Я всё-таки произнесла: «Я люблю Люсю», на что она, усмехнувшись, великодушно сказала: «Пусть он делает, что хочет, только чтоб я об этом не знала». И ещё она сказала, зная силу своих слов: «Да, я всегда знала, что Люся очень неверный человек. Не обольщайтесь. Он любил в своей жизни одну лишь Тасю Златогорову, но даже и ей он не был верен. Это такая натура».

Мне нечего было больше говорить. Я получила все те удары, которых искала получить… Я знала — это конец всему.

Люся ополчился теперь против меня, его негодованию не было границ.

— Зачем ты это сделала? Зачем? Ты можешь объяснить мне?

Нет, я не могла объяснить. Что-то двигало мной помимо моей воли».

Через много Валентина Токарская рассказала Ларисе Васильевой детали той встречи:

«— Я очень хорошо всё помню. Она позвонила, попросила о встрече. Я сказала о звонке Каплеру. Он заволновался.

Днём, после репетиции, мне негде было её принять, я повела её в ложу. Она мне доводы какие-то приводила, что имеет на него права. Была вежлива, интеллигентна, но я бы на такое никогда в жизни не пошла. Видимо, она привыкла, что любое её желание выполняется и может делать всё, что хочет.