Светлана Аллилуева. Пять жизней

Два года, пока в 1937 году всех Сванидзе не арестовали (брата и сестру первой жены Сталина, Алёшу и Марико, а также Алёшину жену Марию Анисимовну и её брата), Джони к жил на даче в Зубалове-2. Светлана хорошо их запомнила, любила всех, особенно «дядю Алёшу», к которому, увидев, бросалась всегда на шею и не слезала с его колен. Запомнила она и Джоника. Родители его обожали и учили музыке, рисованию, лепке, и, конечно же, немецкому языку. Учитывая особо дружеские советско-германские отношения, они рассчитывали, что знание немецкого языка ему пригодится — Английский язык считался неперспективным. В пятилетием возрасте он уже сочинял стихи… Типичный вундеркинд.

В декабре 1937-го, когда родителей арестовали, его детство закончилось. Джонику повезло, что он сразу же не попал в детский дом. Самые близкие родственники: Марико, Алёшина сестра, и родной брат Марии Анисимовны — оказались в тюрьме. Многочисленные родственники с обеих сторон, на которых надеялись его родители, от мальчика отказались, опасаясь также попасть на лагерные нары. Яша хотел паять двоюродного брата к себе, но Юля, его жена, отговорила его от этого. Джоник был трудным ребёнком, с детства страдал неврастенией, был избалован, и она боялась, что не справится с ним.

Джоника забрала к себе его воспитательница Лидия Трофимовна, религиозная старая дева, обожавшая Александра Семёновича, и ещё 6 лет он прожил в Москве под её попечительством.

Алексея Сванидзе расстреляли в августе 1941-го, Марию Анисимовну и Марико — в 1942-м. После расстрела родителей повзрослевший племянник Иосифа Виссарионовича пошёл по проторённой дороге детей репрессированных. Первые пять лет Джоник провёл в психбольнице в Казани (там якобы пытались лечить неврастению), затем были медные рудники в Джезказгане, казахстанская ссылка. В Москву он вернулся в 1956-м.

Хрущёв, как мы убедились в очередной раз, с реабилитациями не спешил и запустил слух, живущий поныне (вспомним фильм «Холодное лето пятьдесят третьего»), что Берия, желая дестабилизировать обстановку и узурпировать власть, выпустил из тюрьмы десятки тысяч уголовников. Поэтому сотни тысяч политзаключенных ещё три года после сталинской смерти провели в лагерях. Хрущёв назвал их жертвами сталинских репрессий, хотя справедливее было бы сказать «хрущёвско-сталинских» — три года они получили от Никиты Сергеевича.

Светлана не виделась с Джоником 19 лет, с 1937 года. Сохранившаяся с детства любовь ко всем Сванидзе перешли на Джоника, теперь уже Ивана Алексеевича. Она устала от одиночества, хотела замуж и, привыкшая к импульсивным решениям, поторопилась, не учла его психическое заболевание. Ей бы не спешить, присмотреться, попробовать пожить вместе — этому Светлана не научилась. Она и в дальнейшем наступала на те же грабли — её четвертый брак, американский, был копией предыдущих — поспешный, необдуманный и потому быстро распавшийся.

А Иван Алексеевич, талантливый от природы, вернувшись из казахстанской ссылки, поступил в МГУ на исторический факультет, окончил аспирантуру и в 1964 году с блеском защитил кандидатскую диссертацию в Институте Африки АН СССР… Но 19 лет, вычеркнутых из жизни — психушка, рудники, ссылка, — усугубили его психическое заболевание, он легко раздражался, терял самообладание, начинал кричать, оскорблять окружающих, слёзно затем извинялся, а вскоре всё повторялось вновь — он был не в состоянии себя контролировать. Светлана вынуждена была с ним развестись, сохранив к нему нежные чувства и посвятив ему и его родителям в своих воспоминаниях немало тёплых слов.

Об этом замужестве она не сказала дурного слова, но и хорошего тоже, сделав самое лучшее, что она могла, — промолчать. Они сохранили дружеские отношения. Это была маленькая часть её жизни. Разрывая отношения, нельзя хлопать дверью, считала она.

В июле 1962-го Эммануэль д’Астье де ла Вижери, французский общественный деятель, писатель и журналист, первый лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» (1957), позвонил в дверь квартиры Светланы. Представившись, он сказал, что пишет очерк о Сталине и котел бы уточнить некоторые детали его биографии.

Д’Астье показал ей свою брошюру и подобранные к ней фотографии. Светлана долго убеждала его, что половина фотографий — фальшивки, созданные специалистами третьего рейка, а текст построен на слухах и домыслах, не соответствующих действительности. Д’Астье пришёл в изумление, когда Светлана заявила, что книга Буду Сванидзе «Му uncle Joe», изданная в 1953 году в Нью-Йорке, на которую он ссылался, — тоже фальшивка. Он не мог в это поверить. Ей пришлось разыскать бывшего мужа, и Иван Алексеевич, единственный сын Алёши Сванидзе, убедил его, что Буду Сванидзе— мифическая фигура, никогда не существовавшая.

* * *