Священное наследие

И. Шевелева («Золотые числа и биосимметрия», «О формировании в живой природе и искусстве», «Парные меры». «Геометрия пирамид», «Геометрическая гармония» и др.) авторитетно доказывает, что «парная мера соединила геометрию и метрологию и сделала архитектуру антропометричной, поскольку все меры длины – до появления метра – происходили от членов тела человека… В ходе исторического становления архитектуры она становится инструментом, осуществляющим геометрическое подобие как категорию эстетическую»214. Знаменательно, что автор очень внимательно исследует метрологические основы древнерусского зодчества, но его занимает в основном проблема взаимодействия геометрии и метрологии, что замыкает его внимание исключительно на проблеме «гармонии инструментария». В своих работах он лишь упоминает, что означенные им вопросы владения мастерством направлены на воплощение главного – образа, что достигается исключительно формированием пространства по правилам сакрального модулирования, когда воспроизводится число, само являющееся образом священного образа . Размышления о соизмерении частей могут быть представлены как основная и единственная задача зодчего, тогда как, по-видимому, в его компетенцию должна была входить роль мудрого творца полноценно-осмысленного образа, построенного на фундаменте универсального архетипа образно-числового канона. Подобная универсальная задача не могла быть сведена к роли исключительно эстетического характера, тем более, когда речь идет о моделировании сакрального пространства, к которому предъявляются особые требования.

В данном тематическом контексте изыскания по вопросам метрологии Б. А. Рыбакова представляются весьма ценными. Выводы этого исследователя по основным направлениям явились посылом для дальнейшего выяснения загадок древнерусской метрологии. Б. А. Рыбаков считает что: «1. В древней Руси с XI по XVII в. существовало семь видов саженей и локтей, бытовавших одновременно. Наблюдения над русской метрологией показали, что очень мелких и дробных делений в древней Руси не применяли, а использовали многообразие мер, применяя, скажем, «локти» и «пяди» разных систем. <…> 2. Известен ряд случаев, когда одно и то же лицо производило измерение одного и того же объекта одновременно разными видами саженей. Так, при ремонте Софийского собора в Новгороде в XVII в. измерения велись двумя видами саженей. «А внутри главы кругом, где окна – 12 сажен (до 150 см. – Б.Р .), а от Спасова образа ото лбу до моста церковного – 15 мерных сажен (по 176 см. – Б.Р.)». При постройке засечной черты в 1638 г. «валили вал в ширину 25 сажен косых, а простых 40 сажен»215. 3. Анализ архитектурных памятников XI–XV вв. позволил утверждать, что древнерусские зодчие широко применяли одновременное пользование двумя или даже тремя видами саженей216. 4. Одновременное пользование разными мерами длины объясняется заложенными в этих мерах при их создании строгими геометрическими соотношениями»217.

Представляется возможным развить обзор основополагающих приемов древнерусского зодчего следующими позициями, в числе которых с одержательно-иерархический принцип соответствия , который является основополагающим во взаимной увязке разных мерных модулей в пределах одного большого целого. Связанность элементов с целым достигается за счет применения мер, наделенных общим масштабным эпитетом (сажень или малая, или большая, или великая). В этом отношении показательны примеры «метрологической» характеристики человеческих фигур, встречающихся в русских былинах и сказаниях: «Во плечах то у татар есть великая сажень, ай между глаз то у татар есть великая пядень»218 или «Глава (богатыря Лукопера) аки пивной котел, а промеж очами добра мужа пядь, а промеж ушами колена стрела ляжет, а промеж плечами мерная сажень»219. Важна не столько точность значения, сколько их типологическая, родовая характеристика, несшая на себе определенный качественный показатель. Конечно, в этих взаимосвязях масштабов и мер не было жесткой однозначности.

Иерархические соотношения, образные по своей сути, выражались на уровне первичной пропорциональной схемы. Для зодчих важны были не столько абстрактно-математические взаимосвязи чисел и мер, сколько образ посвящения, выраженный символическим числом. Основываясь на этом принципе, зодчий, воспроизводящий архитектурную форму «по образцу», почти всегда неизбежно придавал ей несколько иной пропорциональный строй.

Относительно строго устанавливалась символически окрашенная исходная мера, которая напрямую зависела от характера посвящения объекта. Священное Имя, которому посвящался объект, диктовало основополагающий числовой ряд в пропорциональной структуре объекта. В результате, в зависимости от посвящения, один и тот же образец воспроизводился, как