Священное наследие

Но еще во времена Петра Великого традиция осознания своего избранничества не оставляла ни церковные круги, ни дворянство, ни массы русского народа. Ярчайшим свидетельством тому является речь святителя Димитрия Ростовского к Петру Великому. Святитель Димитрий, обращаясь к царю, говорил: «Прежде чем я сподобился (если только буду недостойный) в будущем веке видеть Христа Господа, Царя Небесного, и веселиться о зрении Его пресветлого лица, вот я в нынешнем веке сподобился видеть лицо Христа Господня, помазанника Божия, царя земного, христианского православного монарха, Ваше Царское Пресветлое Величество, и радостью о том исполняюсь. Исполняюсь я радостью по подобию сынов сионских, о которых Давид сказал: «Сынове Сиони возрадуются о царе своем» (Пс. 149, 2). Поистине, сей богоспосаемый царствующий град подобает назвать вторым Сионом, ибо благодать Божия, перенесшись от ветхозаветного Сиона, возсияла на нем христианским православием, и здесь-то сыны сионские, христианороссийские чада радуются о царе своем …».

Блеснув миру ярким лучом Фаворского света со своей вершины, Святая Русь вослед граду Китежу постепенно превратилась в зачарованное, прикровенное царство, открывающее свои духовные сокровища лишь избранным. Но и скрывшись в водах озера Светлояр вместе со своим таинственным духовным алтарем – градом, Святая Русь не перестала и не перестанет до конца времен быть стержнем мировой истории, без которого небо давно бы уже свернулось как свиток.

Но пока мир, по Благодати Христовой, стоит, есть надежда и нам еще раз увидеть лучи неземного Фаворского света, которыми светит миру Святая Русь, далекая и близкая, прикровенная и реальная, более реальная, чем очень многое, что нас повседневно окружает!

«Православие, самодержавие, народность» на нашем трехцветном знамени

Удивительный и многими неоцененный факт есть главное знамение переживаемого нами времени. После гражданской войны в России, после небывалых репрессий, после кровавого советско-германского военного противостояния, стоившего нам небывалых в истории мира жертв, в России народ и интеллигенция стали возвращаться в ограду Православной Церкви.

У советской интеллигенции проснулся интерес к древней русской истории. И это не вялотекущий процесс. По сравнению с дореволюционным религиозным индифферентизмом Россия неуклонно, даже под леденящей глыбой коммунизма, вновь становилась православной. И это действительно главное чудо двадцатого века. После краха коммунизма этот процесс стал необратимым. Мы не будем сейчас говорить о сложности и неоднозначности процесса спонтанного прихода больших постсоветских человеческих масс в Церковную ограду. Речь сейчас идет о другом.

Мы не вправе забывать, что через воцерковление нам должно принять тот неоспоримый факт, данный нам в наследие Церковным преданием, что Церковь имела, имеет и будет иметь свой единственный государственный идеал.

Мы должны твердо знать, что вера православная неотделима в своей литургической практике (и доныне!) от монархического идеала истинно христианской государственности. Для священников, переживших революционную бурю в России, стала непреложной древняя истина, запечатленная кровью новомучеников Российских: «Священник не монархист недостоин стоять у Престола Всевышнего».

Именно об этом и пойдет у нас речь ниже.

Наверное, излишне говорить, какую роль в православном богослужении играет Литургия. Не хочется повторять общеизвестных, не только православным, но и вообще, мало-мальски образованным людям, истин.

Только для совершено внешних скажем, что Литургия – это главный нерв жизни Церкви.

Разные части литургического действия возникали в разное время. Один из важнейших моментов Литургии – молитва «Господи Спаси благочестивыя». Возникла она в конце IV или в начале V столетия и с тех пор является неотъемлемым членом евхаристии по сей день.

Напомним, за кого издревле и поныне Церковь возносит сию сугубую молитву.