Священное наследие

Говоря об архетипе государственности, мы подразумеваем существования некоего канона, выражаемого через набор определенных традиционных институтов власти и их иерархическую структуру. Сохранение знаний о священных «началах», истоках всего существующего обеспечивает традиция, как система сохранения и транслирования этих знаний, познание которой в традиционном обществе было сопряжено и обусловлено определенными сакральными процедурами посвящения, например инициацией, но не только. Форма сохранения и трансляции этой традиции облечена в канон. Исторически сохранение канона обеспечивалось следованием определенному архетипическому образцу, который воспроизводил изначальную сакральную константу земного бытия. Канон являлся принципиальным условием функционирования определенного священного или культового пространства, выраженного определенным же государственным образованием или храмовым комплексом, соответственно, и играл роль существенного организатора и регулятора социально-политической жизни человеческих сообществ.

Канон организовывал «топос», если под «топосом» мы прежде всего понимаем священное местоприсутствие.

Если говорить о каноне царства, то важно при этом помнить, что «возникновение своего эпистемологического поля в каждой отдельной религиозной культуре предусматривает акцентированную и разнообразную комбинацию топологических признаков, логику спряжения форм и смыслов», – по замечанию современного исследователя «топоса» культовых комплексов Шкурова. Он же считает, что «каждая отдельная вероисповедная доктрина, отправляющаяся от своего священного писания, способствует утверждению комбинаторных особенностей, группировок и перегруппировок топологического смысла» всей социальной системы. Из понимания канона вырастает и понимание заданной парадигмы развития и существования культурно-исторической общности, парадигмы, понимаемой как теоретическая модель, представленная через эталонный образец, выраженный в священном каноне. Духовная традиция, в таком случае, становится решающим фактором интерпретации и ретрансляции «внутренних смыслов» системы, ее внутреннего духовного содержания внешней материальной среды.

Таким образом, традиционный подход к построению сакрального пространства социума предусматривает не просто реконструкцию, но постоянное возобновление исторически сложившихся основ и принципов системы, которые сохраняются благодаря взгляду на каноны как на сакральные константы бытия. Историческое сохранение канона обеспечивается неуклонным следованием определенным образцам, имеющим истоком своим седую древность и обладающим определенной знаково-символической системой, выражаемой мифом. Таким образом, в истории становления и развития традиционного общества и государства, всегда, при всех эволюционных изменениях, содержится определенный канонический алгоритм. И в этом смысле мы можем говорить о канонической государственности или прямо о государственном каноне.

Для того чтобы осветить тему канонического архетипа отечественной государственности, как некоей изначальной сакральной матрицы социального бытия, которой, как определенному эталону, следовало древнерусской общество в лице его верховных классов, обратимся к работе А.В. Петрова «От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы. К изучению древнерусского вечевого уклада». Речь в этой замечательной книге идет о становлении новгородского «республиканского» строя.

Сейчас в исторической науке принята несколько упрощенная схема, по которой Русь Владимирская развивалась со времен Андрея Боголюбского как монархическое государство, Русь Галицкая как классическая средневековая олигархия. Русь же Новгородскую рассматривают исключительно как светоч национальной демократии, отдавая дань сегодняшнему поветрию на все «демократическое».

В книге А.В. Петрова убедительно показано, что Новгородская вечевая республика, в самый начальный, да и зрелый, периоды своего существования не имела ничего общего с расхожим, сегодняшним представлением о демократии.

Более того, вопреки распространенному ошибочному мнению о прогрессивности вообще республиканского строя, автор показывает, что специфический вечевой уклад Новгорода представлял собой устойчивую общеславянскую архаику построения «классического» языческого социума, где не исключалась и очень важная, «монаршая» роль князя-предводителя дружины и верховного правителя, не лишенного и сакрального отношения к себе со стороны подданных, где велика была роль жречества, чье духовное лидерство перешло всецело на власть архиепископа, и была органически дополнена властью полноправных членов новгородской общины, выраженную вечем и персонифицированную в образе посадника.

Очень похожее классическое построение древнеславянского общества мы находим у арабских авторов IX–X веков, когда они описывают древних вятичей и их стольный город Вантит, находившийся, предположительно, в районе современного Воронежа.