Святая мгла (Последние дни ГУЛАГа)

В магазине, именуемом «ларьком» (отсюда, между прочим, известное выражение «в ларьке масло», означающее для меня «невозможную ситуацию» – сливочное масло не входило в крайне скудный ассортимент «ларька», поэтому данное выражение употребляется в значении «отстань!»), были продукты высокого и низкого спроса. Высоким спросом пользовались подсолнечное масло (с бутылкой оно стоило рубль и 2 копейки, бутылка стоимостью 20 копеек в следующем месяце подлежала сдаче в дни «ларька»), черный чай (90 копеек), махорка (1 пачка – 15 копеек; мне, к примеру, в месяц нужно было 20 коробок), спички (1 копейка; их надлежало иметь, никто бы не дал), круглые конфеты, которые могли выполнять функцию сахара (килограмм стоил 3 рубля, однако мы не имели право купить больше двухсот граммов), тетрадка (классическая советская версия в 12 страниц стоила 2 копейки) и ручка (стоила дорого – 30 копеек). Сравнительно меньшим спросом пользовались всякого рода джемы, то есть «повидла» (банка стоила ровно рубль и подлежала сдаче по 10 копеек), рыбный паштет «Волна» (76 копеек), незабвенные советские консервы «Завтрак туриста» – неповторимая комбинация рыбы, томата и риса (80 копеек), роскошное табачное изделие (например, сигареты без фильтра «Прима» – 15 копеек), и несколько продуктов из сферы фантастики или издевательства над заключенными – например, продукция кишиневской табачной фабрики стоимостью полтора рубля, сигареты с фильтром «Мальборо», вообще не пользующиеся никаким спросом и поэтому остающиеся не проданными от «ларька» до «ларька».

Рафик был рожден 22 декабря. В первом году нашей зонной жизни, не имея соответствующего опыта, мы с Дато решили приятно удивить юбиляра и из полагаемых нам обоим вместе на ежемесячные расходы 10 рублей пожертвовали три и купили ему невиданный подарок – две коробки «Мальборо». Мы были уверены, что друг придет в восторг от нашей финансовой самоотверженности, и с замиранием сердца ждали момента вручения драгоценного подарка. Вечером, когда Рафик пригласил нас на скромное застолье, мы преподнесли ему тщательно завернутый подарок. Юбиляр принялся осторожно разворачивать газету, и, увидев сигареты, наподобие тогдашнего президента США Рональда Рейгана, забыв про народную мудрость о дареном коне и его зубах, единственный сын артиста и драматурга Ашота, или Арамашота, Папаяна, Рафаэл истинно трагическим голосом возопил, возвал к отцу, можно сказать, донес на нас, на соседний народ, небесам: что это, мол, вы, горемычные грузины, натворили, ведь на три рубля можно было купить целых три банки повидла!

В одном из заздравных тостов, выпитых чаем, я назвал его «кавалером припрятанных знамен», и ему это понравилось. Все у него было припрятано, Джони его называл заведующим складом, в то время как меня – директором музея. Талантом коммерсанта с ним не сравнился бы никто в нашей зоне: как-то одному заключенному срочно понадобилась почтовая марка, обойдя всю зону, он наконец пришел к нам. «Погибаю, – говорит, – не могу письма отправить, теряю право отправить письмо в этом месяце, спасите!» Страшное чувство, когда из-за неимения трехкопеечной марки написанное тобой в течение двух недель письмо на 32 страницах пропадает, ведь ты можешь донести до своих близких только голос – написать им, но если и этого ты лишен, то тонешь в водовороте духовной пустоты и измены и жить более не хочется. Украинец, сидевший со мной в зоне, объяснял мне это, и у него дрожал голос, и его несло к глубокой депрессии. Я успокоил заключенного: не бойся, я тебе марку достану – и пошел, как Вошь – герой грузинской народной сказки – или Автандил из «Витязя в тигровой шкуре»… и пришел, конечно же, к Рафику. Сказал:

– Рафик, ахпер-джан, цаватанем, мне нужна марка, хороший человек погибает.

– Почтовая марка – редкая вещь, – заявил Рафик. – Ее стоимость меняется вместе с рыночной стоимостью. Клиент готов заплатить?

– Что он должен заплатить? Человеку трехкопеечная марка нужна! – проявил я простодушную неосведомленность в деле.

– Ахпер-джан, Леван-джан, не хочется читать тебе сейчас лекцию о грузинской расточительности. Свое имущество вы пустили на ветер и теперь меня учите, сколько стоит, как ты говоришь, «трехкопеечная» марка?

– И сколько же стоит трехкопеечная марка? Десять копеек? – как можно более деловито спросил я.

– Десять – хорошее число, только я не обходился бы с этим числом так невнимательно, как ты. Ты ведь подчеркиваешь, что в «ларьке» марка стоит 3 копейки, я умножу ее на коэффициент неотложной необходимости – на 10 – и установлю, как говорят англичане, эмердженси прайс: 30 копеек, то есть две коробки махорки.

– Почему так много – целых две коробки махорки? – не сумел я скрыть возмущения.

– Торговаться будем? – с таким лицом спросил Рафик, что у меня пропала к этому всякая охота. И добавил аргумент из литературной классики. «Торг здесь неуместен!» – строго, как Остап Сулейман Берта Мария Бендер-бей, заявил Рафик и принялся перечислять другие продукты стоимостью в 30 копеек: две пачки «Примы», одна спичечная коробка чая и т. д.