Святая Русь. Подлинная история старообрядчества

В 1722 году царь повелел старообрядцам носить особые наряды старинного покроя со стоячими красными воротниками – зипун, ферязь и однорядку. Через два года вышел дополнительный указ: женам староверов и бородачей носить опашни и шапки с рогами.

Так при императоре Петре I прежняя Русь была переделана в новую Россию. И только старообрядцы, преследуемые властями, сохраняли преданность старой русской вере и старому русскому укладу. За эту преданность им пришлось дорого заплатить не только особыми налогами и пошлинами, но и тысячами жизней.

Для староверов борода стала религиозным символом, знамением истинной веры. Члены государственной Церкви, желающие перейти в старообрядчество, должны были читать особое отречение от никонианской ереси, в котором говорилось: «Отметающие священное и святоотеческое писание, воспрещающее брадобритие, да будут прокляты».

Но то, что для одних было священно и истинно, другим казалось глупым и ложным.

Широко известен «Гимн бороде» Ломоносова, в котором высмеян «волос на щеках и подбородке». Этот гимн достоин того, чтобы привести его полностью, но ограничимся только строками о бородовой пошлине для староверов, керженцев, как их называет поэт:

Борода в казне доходыУмножает по вся годы:Керженцам – любезный брат.С радостью двойной окладВ сбор за оную приноситИ с поклоном низким проситВ вечный пропустить покойБезголовым с бородой.

Преследования староверов и русской бороды несколько ослабли лишь в царствование Екатерины II, правительство которой было заинтересовано в поддержке старообрядческого купечества, обладавшего «великими промыслами и торгами».

При Екатерине был издан ряд указов, улучшавших положение старообрядцев и уравнявших их в правах с остальным населением империи. Были отменены законы Петра о бородах, русской одежде и двойном окладе. Также было официально запрещено называть приверженцев церковной старины «раскольниками», вместо этого «хульного имени» вводился термин «старообрядцы».

Однако и при милостивой Екатерине борода оставалась символом мужицкого недовольства. Как знамя поднял бороду Пугачев – самозваный царь Петр III.

Всем, кто признал его государем, Пугачев обещал различные свободы. В том числе свободу исповедовать старую веру – креститься двумя перстами, молиться по дониконовским книгам и носить бороды.

Посланцы лже-Петра разъезжали по деревням и станицам, громогласно возвещая:

– Жалуем сим именным указом с отеческим нашим милосердием всех, находившихся прежде в крестьянстве и в подданстве помещиков, быть верноподданными рабами собственной нашей короны. И награждаем древним крестом и молитвой, головами и бородами, вольностью и свободой и вечно казаками.

С отрубленной головой Пугачева наша борода пала на плаху и уж более задиристо не поднималась.

Со времен Александра I на лица русских мужчин возвращается растительность – усы и бакенбарды. Но бритье бороды продолжало оставаться обязательным для военных и чиновников. Только в царствование Александра II чиновникам было дозволено отращивать бороды. А Александр III разрешил не бриться и военным.

При императоре Николае I объявились философы-славянофилы и начинается увлечение a la russe – всем русским. Входят в моду патриотизм, косоворотки, квас, каша и бороды. Эту моду высмеял острослов И. П. Мятлев в макаронической поэме «Сенсации и замечания госпожи Курдюковой за границею, дан л’этранже»:

Патриот иной у насЗакричит: «Дю квас, дю квас,Дю рассольчик огуречный!»Пьет и морщится, сердечный…Надобно любить родное,Дескать, даже и такое,Что не стоит ни гроша!Же не ди па ла кашаМанная, авек де пенки.Ла морошка, лез опенки,Поросенок су ле хрен,Ле кисель э ле студеньОчень вкусны. Но не в этомЛе патриотизм, заметим.

Но мода сделала свое дело. И мы уже не представляем себе без бород и бородок Достоевского, Менделеева, Толстого, Тургенева, Чайковского, Чехова и иных славных деятелей отечественной культуры и науки середины и второй половины XIX века.

В октябре 1917 года прекратилась мода на бороду. Нет, ее никто не запрещал, не гнал, но «шершавым языком плаката» народу нашептали, что с бородой ходят его враги – поп и кулак. Ленин, Маркс и Энгельс – не в счет.

При бороде остались дремучие деревенские деды и старомодные ученые, вроде профессора Преображенского из «Собачьего сердца» М. А. Булгакова: «Он умственного труда господин, с французской остроконечной бородкой и усами седыми, пушистыми и лихими, как у французских рыцарей».