Святой Илья из Мурома

Тут Владимир-князь стая молодца выспрашивать:«Ты скажи-тко, ты откулешный, дородный добрый молодец,Тобе как-то молодца да именем зовут,Величают у детого по отчеству?»Говорил-то старыя казак да Илья Муромец:«Есть я с славного из города из Муромля,Из того села да с Карачарова,Есть я старыя казак да Илья Муромец,Илья Муромец да сын Иванович!»Говорит ему Владимир таковы слова:«Ай же ты, старыя казак да Илья Муромец!Да и давно ли ты повыехал из Муромля И которою дороженькой ты ехал в стольный Киев-град?»Говорил Илья он таковы слова:«Ай ты, славныя Владимир стольнокиевский!Я стоял заутреню христовскую во Муромле,А и к обеденке поспеть хотел я в стольный Киев-град,То моя дорожка призамешкалась;А я ехал-тo дорожкой прямоезжею,Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град. Ехал мимо эту грязь да мимо чёрную,Мимо славну реченьку Смородину,Мимо славную берёзу-ту покляпую,Мимо славный ехал Леванидов крест».Говорил ему Владимир таковы слова:«Ай же, мужичищо-деревенщина!Во глазах, мужик, да подлыгаешься,Во глазах, мужик, да насмехаешься!Как у славного города Чернигова Нагнано тут силы много-множество,То пехотою никто да не прохаживал,И па добром коне никто да не проезживал,Туды серый зверь да не прорыскивал,Птица чёрный ворон не пролётывал;А у той ли-то у грязи-то у черноей,Да у славной у речки у Смородины,А и у той ли у берёзы у покляпые,У того креста у ЛеванидоваСоловей сидит разбойник Одихмантьев сын;То как свищет Соловей да по-соловьему,Как кричит злодей-разбойник по-звериному,То все травушки-муравы уплетаются,А лазуревы цветки прочь отсыпаются,Темны лесушки к земли вси приклоняются,А что есть людей, то вси мертво лежат».Говорил ему Илья да таковы слова:«Ты, Владимир-князь да стольнокиевский! Соловей-разбойник на твоей дворе,Ему выбито ведь право око со косицею,И он к стремени булатному прикованный».

Глава 9Первомученики

Илья, не сопротивляясь, отдал оружие боярам — старшим дружинникам и глянул вверх на гульбище, стараясь перехватить взгляд княжеский, но князь глаза отвёл. И заговорил о чём-то со своими приближёнными.

Мог Илья плечами ворохнуть, и посыпались бы, как яблоки перезрелые по осени, княжеские вои, да не стал. Смущена стала душа его. Потому, когда отвели его в выкопанный в откосе обрыва погреб, втолкнули в сырую полутьму, дверь затворили, и слышно, как дверь завалили землёю, чтобы никто открыть не мог, он даже успокоился. Непросто ведь было ему Солового зарезать. Непросто.

Огляделся он в сыром и длинном коридоре погреба, потрогал стены плотного песчаника, плечом попробовал — крепки, не прокопаться, не проломиться.

В одной стене — небольшое оконце. Стена из камней сложена: громадные камни, раствором в единый монолит слепленные, — не ворохнуть. Выглянул Илья в оконце — двор чёрный, где дрова и всякие ломаные телеги стояли, лодки рассохшиеся... и усмехнулся — вот, мол, я в терем мостился, а на помойку, как ветошка негодная, попал. Глянул под ноги — в углу белели кости и череп человеческий.