Святослав Великий и Владимир Красно Солнышко. Языческие боги против Крещения

По переходу к ложнице кто-то тихо крался. Почти бесшумно слегка дернулась дверь, но отвалилась только чуть, дальше не позволил большой крюк, накинутый Рогнедой. В образовавшуюся щель просунулся узкий клинок, поддел крюк и осторожно опустил вниз. Теперь дверь можно открыть без сопротивления. Рогнеда сама требовала, чтобы дверные петли по всему терему смазывали, терпеть не могла скрипа. Его и не было. Человек, видимо, прислушался. Тихо… На ложе темнела груда накидок, наверное, это сладко спит, завернувшись, хозяйка. Все знают, что Рогнеда любит мягкую постель и множество накидок. Огня нет, все спокойно. Чужак также осторожно шагнул через порог и… тут же рухнул от удара из-за двери. Для верности Рогнеда обрушила скамью на его голову еще раз. Убедившись, что ночной гость не шевелится, оттащила в сторону и сразу закрыла дверь снова. Кто знает, сколько еще татей в ее доме? Теперь крюк был заложен дополнительно большой щепкой, чтобы его запросто не сбросили. Выскочившая на шум Аринья застала хозяйку за странным занятием – та пыталась подтащить большой короб к самой двери. Рогнеда приложила палец к губам, чтобы мамка не закричала, и махнула рукой, призывая помочь. Вдвоем они справились быстро. Но Аринья все же крикнула от ужаса, когда невольно наступила на лежавшего в стороне оглушенного татя.

– К-кто эт-то?

– Надо связать! – деловито потребовала Рогнеда и принялась заматывать руки мужика своей рубахой, выхваченной из короба. Тать, похоже, начал приходить в себя, стал дергаться. – Свяжи ноги!

Аринья делала все бестолково, пришлось взяться самой. Вдруг Рогнеда прислушалась, замерев. Так и есть, по переходу идет еще кто-то. И тоже крадучись. Да где же эти гриди?! Ругнувшись про себя на бездельников, она схватила другую рубаху и постаралась запихнуть мужику в рот, чтобы не орал. Дверь толкнули, но она не поддалась совсем, не позволил приставленный короб. Похоже, с той стороны налегли плечом. Это уже серьезно, Рогнеда, пробормотав: «Да что же это такое?!», бросилась к окну и распахнув, закричала во весь голос:

– Помогите! Нападают! Вышан! На помощь!

По переходу от ложницы кто-то со всех ног кинулся вон, а внизу наконец-то проснулись гриди, затопали, забегали. Немного погодя в дверь постучал сам сотник:

– Княгиня, что случилось?! Что за крик?

Рогнеда кивнула Аринье на короб:

– Давай откроем.

Когда в ложницу ввалился Вышан, уже проснулся и Изяслав. Мальчик стоял на пороге своей ложницы, с ужасом разглядывая валявшегося на полу связанного мужика.

– Княгиня, чего ты испугалась? Приснилось что? Нет же никого…

Рогнеда фыркнула как кошка и указала на татя:

– А этот здесь откуда?! В гости пришел?!

Вышан задал наиглупейший вопрос:

– Кто это? Откуда он тут?

– Совсем от безделья соображать перестал?! – не на шутку разозлилась Рогнеда. – Это я тебя должна спросить, как попал в мою ложницу среди ночи тать! И где в это время были гриди, которые должны охранять нас с сыном?!

– А как ты его связала? – зачем-то поинтересовался сотник.

– Нужно было ждать, пока вы проснетесь или он меня убьет? – ярость княгини не знала предела.

Злоумышленника утащили вниз. Это оказался не раз привозивший дань житель соседней веси, он хорошо знал, что гриди ленивы, спят всю ночь беспробудно, и собак заранее прикормил, чтоб не лаяли. Но как ни пытали, второго сообщника не выдал. Рогнеда, так и не сомкнувшая всю ночь глаз, едва держалась на ногах, потому допрашивать до утра не стала, велела только стеречь, а если упустят, обещала сама удавить виновных в ночном кошмаре. Теперь гриди, чувствуя свою вину, уже не спали.

Княгиня с трудом успокоила сына, снова уложила его и еще долго лежала, размышляя над тем, как защитить себя и Изяслава, ведь на дружину надежды никакой.

Утром Рогнеда первым делом открыла тот самый большой короб, до которого так и не дошли руки за полтора года. Замерла, разглядывая свои наряды. В коробе не было только неудачного свадебного, остальное все забрала с собой, не желая, чтобы кто-то надевал ее платья. Вот это зеленое очень нравилось князю, Владимир говорил, что у нее глаза становятся тоже зелеными, а румянец на щеках ярче. Зеленый бархат отброшен в сторону, сейчас не до него. Рогнеда взяла в руки следующее, красное, по подолу расшитое золотыми невиданными птицами. Приложила к себе, оглянулась и тут поняла, что в ложнице нет даже медного блюда, в которое можно посмотреться! И это у нее, обожавшей разглядывать свое отражение при любой возможности!

Рогнеда с трудом разыскала среди вещей маленький кусок стекла, вставленный в серебряный оклад, но отражение совсем не обрадовало. В зеркале отразилась бледная, замученная думами и бессонницей женщина. Куда подевался властный, чуть надменный взгляд гордой полоцкой княжны? Где знаменитая посадка головы? Где румянец? Княгиня покусала губы, чтобы вернуть былую яркость, но это мало помогло. Сведенные к переносице брови не желали возвращаться на свои места, жесткая складка, вдруг появившаяся между ними, не исчезала, никакого блеска в глазах, живости в чертах лица.