Святослав Великий и Владимир Красно Солнышко. Языческие боги против Крещения

Изяслав молча кивал. Мать опускала его осторожно, но быстро, то и дело оглядываясь. Пламя уже подступало по переходу, кое-где начала гореть и его крыша. Аринья снова возилась, ежеминутно охая и приседая из-за летящих искр. Пришлось еще раз ругнуться на нее:

– Уводи княжича скорее, дура!

От волнения руки мамки, казалось, забыли, как развязывать узлы, она бестолково дергала края накидки, пытаясь освободить от нее мальчика. Изяслав оказался сообразительней, выскользнул через петлю и встал на ноги.

– Бегите! Убегайте! – Рогнеда старалась перекричать бушующее пламя. У терема загорелась вся крыша. Чтобы сын не остановился, она добавила, размахивая руками: – Я догоню!

И тут же с тоской подумала, что вряд ли это удастся сделать. Переход тоже горел. Но не оставаться же в этом аду; княгиня решительно взялась за край накидки, привязала ее к ближнему столбу, поддерживавшему крышу, и перекинула ноги через окно. Пламя лизало столб, грозя захватить и привязанную накидку. Выбора у Рогнеды все равно не было. Она скользила вниз так быстро, как только было можно, и все же не успела: накидка загорелась раньше, чем Рогнеда коснулась земли. Княгиня упала, слегка подвернув ногу, но все же осталась цела. А сверху уже летели горящие куски теса с крыши, рушились столбы, поддерживавшие верхний ярус. Приседая от ужаса и боли в подвернутой ноге, Рогнеда бросилась вслед за Ариньей с сыном.

Те остановились у самого обрыва к реке, не решаясь спускаться по нему. Княгиня даже уговаривать не стала, терем вот-вот рухнет и засыплет их искрами и горящими бревнами! Схватила сынишку в охапку и потащила вниз сама. Они катились кубарем, рискуя в любой момент свернуть шею. За Рогнедой, охая и причитая, спешила Аринья, то и дело доносилось ее «ой, мамочка!». Но человеческие голоса заглушал рев пламени, кричи не кричи, никто не услышит, потому об аханьи мамки Рогнеда могла только догадываться.

Женщины с мальчиком спустились к воде вовремя: оглянувшись, княгиня увидела, как рушится крыша терема, превращая место, где они только что были, в сплошной костер. До реки искры почти не долетали, и здесь можно было потушить если что, а вот наверху творился сущий кошмар. В конюшне, видно, запертые, ржали лошади. Рогнеда рванулась:

– Я открою!

В нее с двух сторон вцепились и Изяслав, и Аринья:

– Нельзя!

– Мама, не ходи!

Крыша конюшни полыхала не хуже терема, ветер разнес искры по всему двору, теперь уже было ясно, что спасти не удастся ничего. Видно, кто-то все же добрался и освободил лошадей, по двору заметались их силуэты. Обезумев от ужаса, кони пытались найти дорогу из огненного кольца.

Прижав к себе сынишку, стараясь закрыть его от самого вида пожара, Рогнеда уговаривала:

– И ладно, мы спаслись… и ладно… А терем? Терем новый построим. Лучше прежнего будет.

– Мама…

– Что, родной?

– У меня там игрушки сгорели. Что из Киева привез.

– И игрушки будут новые. Тоже лучше прежних. Ты только потерпи, скоро все кончится, вылезем наверх, посмотрим, что там творится…

Изяслава успокаивала, а у самой все сильнее сквозь ужас пережитого пробивалась мысль, что осталась голой и босой с дитем на руках. Но княгиня отмахнулась от этой мысли, пусть себе! Главное – они с Изяславом живы, даже не обгорели, Аринья вон тоже, остальное образуется. Она не знала как, но твердо знала, что справится с нежданной бедой. И почему-то ей даже в голову не пришло, что нужно будет просить помощи у князя Владимира.

Немного погодя Рогнеда все же попросила:

– Я слажу наверх, посидите здесь. Теперь уже не страшно, падать нечему.

Изяслава с трудом удалось уговорить остаться с Ариньей, но Рогнеда должна была увидеть, что там творится. Она карабкалась наверх, обдирая в кровь руки и ломая ногти. Смотреть попросту не на что, весь двор дымился головешками. Стараясь не наступить на уголек или еще догоравшую деревяшку, княгиня пробралась к середине пожарища.

Появление посреди двора с догоравшим теремом Рогнеды привело суетившихся холопов в полное оцепенение. Даже Вышан, весь покрытый сажей, с обгоревшими волосами и бородой глуповато поинтересовался:

– Ты жива, княгиня?

Рогнеда фыркнула:

– Как видишь!

– А… княжич?

– Тоже, – отмахнулась от него княгиня. – Они с Ариньей там, у речки внизу.

– А мы думали, что ты сгорела…

– Не дождетесь! – окончательно взъярилась Рогнеда. – Отправь кого вниз, чтоб привели эту дуреху с Изяславом, им самим не взобраться, больно берег крут.

Челядь не могла понять, как сумела выбраться из горящего терема княгиня и вытащить сына с его мамкой. Аринья, широко раскрыв от ужаса глаза, раз за разом с придыханием рассказывала, как Рогнеда спускала на связанных накидках сначала ее, потом Изяслава, а потом выбиралась сама. Застав мамку за таким занятием, княгиня разозлилась:

– Вместо того, чтобы байки рассказывать, ты бы лучше помогала другим.

Такое положение дел совсем не устраивало Аринью, она считала себя не простой холопкой, все же мамка маленького князя! Ей ли таскать грязные, горелые бревна вместе с простыми дружинниками? А как же Изяслав? Рогнеда даже не сразу поняла мамку, потом взъярилась:

– Чем ты лучше остальных?!