Свободный сон наяву. Новый терапевтический подход

В своем четырнадцатом сценарии Вероника описывает влечение девочки к своему отцу, чувство вины, вызванное этим инцестным желанием и намерением узурпировать место матери. Пациентке во время этого сеанса сновидения было двадцать лет. Она начала терапию в надежде обнаружить подсознательные мотивы своих конфликтов с матерью, которые фактически сделали их отношения формальными и холодными. У молодой девушки не было никаких подозрений о том, что мотивы конфликтов кроются в эдиповом комплексе. В одной из предыдущих глав я показал, что солнце и луна с давних времен служат символами отца и матери. После этого напоминания останется лишь признать, что под видом фараона-сфинкса кроется образ терапевта, чтобы приступить к прочтению этого поучительного изложения комплекса Эдипа. Сон Вероники длился уже двенадцать минут до того, как она приступила к повествованию, которое я здесь привожу:

«В пустыне я встретила фараона, совсем одного, на троне; он задал мне три загадки, как в хорошо известной истории… чтобы решить третью загадку, я отправилась на поиски солнца и луны… я ответила … что я все еще слишком упряма, чтобы разговаривать с моими родителями.… и к тому же… они тоже слишком суровы со мной… Вдруг солнце стало припекать очень сильно… и все начало таять… а я, мне кажется, что мне это подходит… да! Все… не только мы в этой пустыне!.. но мы все начинаем таять, и смешиваться с песком, и… я становлюсь песчинкой… и теперь… мне кажется, что я вижу лучше… даже мне кажется, что я – глаз… ну… я вижу и понимаю намного лучше… и вдруг пошел очень сильный дождь, и в пустыне все начинает пускать ростки… и я становлюсь цветком, бутоном цветка… у меня ощущение, что я – подсолнух, эта штука, которая поворачивается вслед за солнцем… я испытываю огромное ощущение счастья. Но вдруг наступает ночь, и все цветы закрываются, становятся черными, обугленными, и вся земля становится черной… цветы кажутся мертвыми, и ночь становится очень холодной, и только свет от луны, которая ярко сияет в небе и от которой исходит ощущение холода.… и я снова становлюсь нормального размера, я быстро иду… одна звезда показывает мне, куда идти, я вижу горящую свечу, которую кто-то невидимый держит в руке… некий ангел-фантом».

Подсолнух особенно часто появляется в онирической продукции женщин. Эта «штука, которая поворачивается вслед за солнцем» лучше всякого другого образа выявляет желание девочки монополизировать взгляд своего отца. Символически, будучи в его поле зрения, Вероника испытывает ощущение счастья. Но тут же чувство вины, порожденное переживаниями эдипова комплекса «обугливает» весь пейзаж. Холод, исходящий от луны, выражает ожидаемое от матери наказание. В качестве награды за то, что Вероника сумела так близко подойти к осознанию своего эдипова комплекса, она получает некий внутренний путеводитель, который под видом [путеводной] звезды указывает ее правильное направление – к осознанию.

Для мальчика и для девочки комплекс Эдипа представляется в виде фантазма узурпации. Занять место родителя того же пола, чтобы иметь другого родителя только для себя, – вот мотивация, которая приводит к желанию убить отца (или мать). Обстоятельства иногда способствуют реализации мечты об узурпации. Это то, что произошло в случае Тибо, потерявшего отца в двенадцать лет и из-за этого занявшего позицию «мужчины в доме». Два отрывка из его шестого сценария, в котором они появились с интервалом в пятнадцать минут, покажут осознание подобной узурпации и реабилитацию образа отца, представленного в виде короля.