Свободный сон наяву. Новый терапевтический подход

Чтобы проиллюстрировать эту загадочную передачу образов, которую, повторяю еще раз, я наблюдал сотни раз в течение моей практики, я приведу лишь один пример. Он почти не отличается от всех других случаев, когда пациент в своем сновидении воспроизводил символ, над которым я работал тем же утром. Смущающий характер данного феномена в данном случае ясно виден. Двадцать лет тому назад одно из сновидений, которое увидел мой первый пациент Адриан, показалось мне настолько богатым по содержанию, настолько доказывающим психическое изменение, что позже я превратил его в один из примеров для моих студентов на первых сеансах обучения. 6 ноября 1999 г., в субботу, был первый день начинавшегося цикла обучения 1999–2000 гг. В 11 часов я дал прослушать участникам семинара этот длинный сон, имеющий особенную структуру. В первом эпизоде Адриан рассказывает об удушающей атмосфере конвенциональной семейной и социальной среды. Во втором эпизоде тон пациента меняется радикальным образом. Его повествование и описываемые образы становятся особенно поэтическими. В последнем эпизоде Адриан переживает во сне момент появления на свет и передает свои ощущения с большой эмоциональной насыщенностью. Обучающий семинар длился всю субботу и воскресенье, следующий за ними понедельник я посвятил приведению в порядок документов и других материалов, которые я использовал в ходе семинара. В 10 часов во вторник ко мне пришел на сеанс терапии Герман – пациент, не имевший никакого представления о содержании проведенного мною семинара. Это был его пятый терапевтический сеанс. Можете представить степень моего удивления, когда я услышал слова и воспоминания как будто заимствованные из сна Адриана, эквивалента которым я не слышал более чем двадцать лет! У меня не было никаких оснований быть проникнутым образами данного конкретного сновидения более, чем любых других из десятка тех, что я дал прослушать своим ученикам. Исходя из степени нашей рациональности, можно объяснить это совпадением или синхронностью. Оба определения успокаивают, но ничего не объясняют:

Адриан – первый эпизод:

«Насколько же эта [семейная] среда странная!.. исчезнувшее общество… полное поражение всего внешнего, поверхностного… этих поколений, которые ориентировались на видимость… „сохранять свое лицо!“ декорация! Показуха! Притворяться, делая вид, что не притворяешься… никакой надежности, потеря себя… механическая кукла, Пиноккио… ложная скромность… давать понять, что ты умный, не показывая это!..»

Герман

«Вижу картинки… гуляющие люди… люди, которые должны изображать некие функции, власть, некую роль, сохранять некое лицо… это смешно!.. застывшие персонажи, запертые за их масками… всегда играющие некие роли… негибкие… мне это не нравится… Почему надо всегда сохранять видимость, быть красивым, умным? Я бы хотел, чтобы люди уважали себя, улыбались себе… а в этих марионетках заметно только страдание!»

Адриан – второй эпизод:

«Слышу шестую симфонию Бетховена… гроза закончилась… солнце оживляет все цвета, придает блеск каплям росы… музыка и запахи цветов после грозы… и мало-помалу приходит веселье… крестьяне собираются танцевать и становятся в круг… всем по-настоящему весело… у всех одно чувство… все думают о жизни, о взгляде человека напротив… и звучит музыка возрождения и радости…»

Герман

«Я вижу городскую жизнь, торговлю на рынке, кричащих детей, запахи, разноцветные одежды… вид этой жизни согревает сердце, это настоящая жизнь… я слышу нарастающее звучание музыки… очень глубокая музыка, которую я знаю… это девятая симфония Бетховена… гимн радости… это именно то, что я чувствую… эта музыка меня глубоко волнует… она даже заставляет меня плакать… эта музыка, которая сообщает о рождении ребенка… мне кажется, что я плачу от радости… это красиво, прекрасно… это отдается в моем сердце… я пою вместе с хором…»

Адриан – третий эпизод:

«Я задаю себе вопрос: „Какие чувства это вызовет у меня?“… это крик новорожденного… да, да, именно!.. который кричит, выходя на свет из живота своей матери… все в его крике… он не знает ничего другого… любящие руки заботятся о нем… его кладут на грудь матери… он кричит, он покраснел от крика… и его мать его любит… обожает его… он стал новым сокровищем в ее жизни…»

Герман

«Человеческие существа всегда остаются похожими на себя… я вижу, как рождается ребенок… вижу женщину, которая только что произвела его на свет… руки кладут новорожденного на грудь его матери… он кричит… он кричит очень громко… и крик младенца мне представляется прекрасным… он все выражает в этом крике… я должно быть так же кричал… и я опять слышу музыку… это финал… еще более красивую музыку, которая побуждает к любви… я представляю себе некоего человека, некоего мудреца, пастыря… он дает мне понять, что я нашел то, что искал… любовь…»