Тайна долгожителя Жанны Кальман

У болезни Ленина и случая Кальман есть несколько общих системных признаков. Во-первых, эти пациенты (реальная Жанна умерла, что наиболее вероятно, в 1934 году) умерли от широко распространенных болезней того времени. Это время можно было обозначить как «доантибиотиковая эра».

С середины 1950-х эти обе болезни, туберкулез и сифилис нервной системы, умеют лечить и успешно лечат. В обоих случаях, и долголетия лица, известного нам как Жанна Кальман, вероятнее, что это Ивонн Мария Николь Кальман Билло, и болезни Ленина, ученые говорят о наследственном компоненте. Причем говорят и до сегодняшнего дня даже без минимальных на то оснований. Это второй признак. И подтверждения тому, что тут есть генетический компонент, на январь 2019 года просто нет.

И это последний третий фактор схожести этих исторических случаев – голословность тех, кто в этих двух случаях обсуждает компонент наследственности и даже пишет научные статьи.

А что бы мог сказать европейский суд по правам человека о казусе Кальман?

…весьма опасно заглядывать поглубже в дамские сердца…

Н. В. Гоголь. Мертвые души

Если бы французы зафиксировали рекорд Кальман как национальный, то может, и вопросов у русских учёных бы не было. Копайтесь, господа, в своем псевдонаучном мусоре сами. Но французы, а за ними группа поддержки американских волонтеров, криком кричат во всех СМИ, что рекорд этот именно мировой. Золотой стандарт, нет, теперь повышают ставки, говорят, что уже платиновый уровень. Но исследовать мы не хотим. И остальным не дадим. Вот что говорят французские авторы рекорда. А за ними прохиндеи всяких мастей.

Подход французских ученых по казусу Кальман таков: мы наше дело сделали, поэтому мы не собираемся его обсуждать с кем бы то ни было. Но это не всё. Продолжение у них такое: а кто хочет его обсуждать или даже сомневается в этом рекорде, даже при том, что у него есть серьёзные доводы, то тот не учёный человек. И вообще тут не о чем говорить. Не на кухне у себя, чай. А ещё лучше напишем-ка мы еще очередную статейку, где в очередной раз скажем, что мы выдающиеся люди.

Я должен сказать, что как попытки вытеснить русских из европейской политики, так и из европейской геронтологии ни к чему хорошему не привели. Не видеть мнения мощнейшей в мире школы геронтологии, имеющей корни в революционной России, – это явный путь к загниванию. Что и произошло, так как в силу исторической ситуации после развала СССР нам было не до них. И вот мы вернулись, господа, наше слово услышано. Мы видим, как вам больно и сложно. Ничего, вылечитесь.

Дадим последнее слово американцу Роберту Янгу, директору геронтологической исследовательской группы (GRG), по образованию историку, и посмотрим на его слог, который он получил, изучая историю: «…действительно, нет спора, кроме тех, которые выдвигают предвзятые гипотезы… ставите под сомнение свою репутацию по ложным обвинениям, выдуманным в воздухе… способность „смотреть в другую сторону“ …сотни этических нарушений и делать вид, что их никогда не было… вы невежественны по отношению…».

Такая активная контрпозиция, кроме эмоционального нежелания разбираться, еще раз подчеркивает, что «рекорд Кальман» – это работа группы высокозаинтересованных в рекорде людей, которая сделана:

– без любых методов объективного исследования долголетия данного человека;

– без экспертизы личности на предмет соответствия её документам;

– без независимой проверки независимыми геронтологами уже представленных данных по рекорду;

– без широкой публичной дискуссии.

На мой взгляд, эта деятельность не более чем цирковое шоу и вообще не имеет никакого отношения к науке о старении.