Тайна долгожителя Жанны Кальман

– Конечно, председатель, вы показываете, чем же на самом деле они занимаются. Они писали, обсуждали, дискутировали, а вы нажали кнопку на своем ноутбуке, и все их усилия оказывается, не более чем игра в наперстки.

Тут подошла пара как бы неспешно прогуливающихся людей и остановилась. Они слушали пару минут увлеченно разговаривающих людей. Их явно заинтересовало то, что они услышали.

Один из подошедших был высоченного роста и широк в плечах. На нем был отлично сидевший по фигуре костюм, с каким-то необычным отливом. Один глаз у него зеленый, а цвет другого сложно было понять, так как он чернел необычно глубокой темнотой. Второй же был невысокого роста, крепок, лысеват, рыжеватые бородка и усы, подстриженные по моде. Одет во все джинсовое. Вот необычная манера – держался большими пальцами за грудные карманы джинсовой безрукавки.

Высокий обратился к своему приятелю:

– Владимир Ильич, по моему мнению, эти господа разговаривают о той даме, о которой я вам говорил нынче же. О Жанне Кальман.

– Как же, как же, князь. Помню, помню, – тут он озорно улыбнулся, – преинтересная история.

– Да, о ней. Крещенная в 1875 году Берлиозом.

Господа, сидящие за столом, услышав разговор, оживились. Крепкий мужчина быстро встал, похоже, он вообще склонен к резким движениям, и сделал шаг в направлении пары:

– Господа, право, о каком Берлиозе вы говорите? Уж не родственнике ли Михаила Александровича Берлиоза, погибшего под трамваем на Патриарших?

Князь:

– Да, о нем. Все Берлиозы родственники, только об этом не знают. Вы разрешите, мы с Владимиром Ильичом присядем?

Второй, более высокий геронтолог встал и отодвинул стулья гостьям:

– Присаживайтесь, господа! Мы рады вашему появлению, мы ждали, когда вы появитесь в нашей истории.

Гости присели к столу.

Владимир Ильич:

– Князюшка, мой старинный приятель, наверное, имел в виду, что все люди – братья.

– Нет, Владимир Ильич, это действительно троюродный дед писателя Миши Берлиоза. Я не шутил. Как вы знаете, история сама придумывает и более сложные сюжеты. Есть подлинник свидетельства о рождении Жанны 21 февраля 1875 года во французском городке Арль, есть церковная запись о крещении, заверенная священником Берлиозом, родственником писателя, задавленного трамваем, – князь говорил довольно медленно глухим голосом против живой, но несколько смазанной европейской жизнью и поволжским говором, речи Владимира Ильича.

– Господа, похоже вы уже крепко в теме?

– Да, мы с князем сегодня целое утро, гуляя по Москве, обсуждали этот случай. Князь мне подробно всё доложил. Ведь у нас есть только один свидетель, это Жозефина Аудибер, утверждавшая, что видела нашу героиню мертвой. Именно с подписи этой старухи и началась вся эта история. Гнилая интеллигенция, лишь за пару монет готова продать любую подпись, – сказал Ленин.

– Да, Владимир Ильич, мы же знаем, как создается история. Она именно пишется. И если ошибочно записать, то добрые люди потом еще долго будут повторять ошибки. Если вспомнить тут телеграмму, которую вы лично подписали после расстрела царской семьи в адрес Датского правительства?

– Князь, мы это обсуждаем уже почти сто лет в годовщину гибели граждан Романовых.

– Владимир Ильич, не гибели, а убийства императора и всей его семьи.

– Господа, господа! Мы с секретарем секции геронтологии обсуждаем, что в случае с Кальман видно, что маркетинг победил науку, что бездушие в науке бесплодно, а знания без этики ущербны.

– Для понимая механизмов старения очень важно умение не только слушать, но и слышать. Именно оно даст нам ключ к активному и здоровому долголетию человека.

– Я часть той силы, которая, желая зла, творит добро, а Ленин, мой почтенный спутник, желая лишь добра, творит тем самым зло, – сказал, задумавшись, князь, – наука о старении не для нас. Так как мы вечны, как зло и добро. Добро для всех есть зло, а зло зачастую есть именно добро для всех.

– Но ведь если анализ её ДНК покажет, что лицо, известное нам как Жанна, – это Ивонн, либо будут найдены свидетельства о смертельной болезни и смерти настоящей Жанны, научные прохиндеи и шельмы, и им подобные, их отличие, что они занимаются и финансируются этой во многом пустой деятельностью, скажут, что всегда это подозревали, – сказал крепкий геронтолог, – и даже если ДНК покажет подмену, сохранится прежняя ситуация – для одних Кальман останется рекордсменкой, для других – нет.

– Больше всех кричать будут те, кто живет на этом рекорде. Или объявят, что у них есть неопровержимые доказательства, что это спецоперация коммунистов. У них, у капиталистов, когда нечего сказать в ответ, всегда виноват русский пролетариат, – улыбаясь, сказал Владимир Ильич.

– Владимир Ильич, мы давно не коммунисты и не большевики, да и сегодня люди живут много дольше, чем они жили в ваше время. Но человечество спешит не стареть и жить еще много дольше. И если рекорд Кальман нам ничего не дал, никто ничего не исследует и только забрасывают население научными статьями, в которых есть все кроме науки, то в чем тут суть?