Тайна Туринской плащаницы. Новые научные данные

В 1389 году епископ Пьер д'Арси написал гневное письмо в Авиньон Папе Клименту VII, утверждая, что погребальный покров, который Жоффруа II де Шарни выставил на всеобщее обозрение во время пребывания в должности его предшественника епископа Анри де Пуатье, — это искусный рисунок, в чем уже сознался художник, создавший его. Некоторые противники подлинности Плащаницы ссылаются на текст этого меморандума, чтобы дискредитировать реликвию, находившуюся во владении Жоффруа II де Шарни, и доказать, что это не подлинная Плащаница. Однако ученые, изучавшие меморандум, отмечают, что имя загадочного художника так и не было названо, а сам епископ Анри де Пуатье не высказывал возражений во время представления реликвии верующим. Французский синдонолог брат Бруно Бонне-Эмар очень убедительно продемонстрировал, что меморандум — это анонимная копия без даты и подписи, которая не совпадает с официальными декретами епископа. Кроме того, Папа Климент VII утихомирил епископа, даже пригрозил ему отлучением от Церкви. То есть он выступал за демонстрацию святыни. Кюррер-Бриггс пишет, что, возможно, Плащаницу по ошибке приняли за рисованную копию, которая была известна как Плащаница из Безансона [21, с. 50–55]. Когда Епископ Аркульф в 705 году посещал Иерусалим, то ему продемонстрировали кусок полотна длиной около двух с половиной метров с изображением Христа. Было сказано, что это подлинный погребальный саван Иисуса. Ту же историю пересказывает и монах монастыря Монте-Кассино Петр Диакон, посетивший Святую Землю в 1140 году. Кюррер-Бригтс пишет, что речь, вероятно, шла о Безансонской Плащанице, известной рисованной копии, на которой было лишь фронтальное изображение тела Христа. Эта плащаница (одна из многих) проделала путь из Иерусалима во французский город Безансон. Она была утрачена в 1349 году, когда в собор Безансона ударила молния и он сгорел дотла.

Вернемся к 1357 году. Жоффруа II де Шарни искренне верил, что он выставляет не просто картину, а нечто большее, поэтому соблюдались все ритуалы и церемонии, подобающие при соприкосновении с подлинной святыней.

Маргарита де Шарни

Маргарита была дочерью Жоффруа II де Шарни и унаследовала реликвию после его смерти. В 1443 году лирейское духовенство начинает настаивать на возвращении Плащаницы Церкви. Однако Маргарита проигнорировала эти требования и подыскала для святыни более подходящее место. В 1453 году она подписывает договор с герцогом Савойским и передает Савойскому дому право владения реликвией. В обмен она получает земельные угодья, тем самым обеспечив себе безбедное существование на старости лет. Потомки герцога Людовика Савойского в XIX веке стали правителями Италии. Как отмечает Франк Триббе, Маргарита увидела в герцоге и его супруге благочестивых христиан и основателей будущей династии, достаточно могущественных и богатых, чтобы сберечь святыню. Плащаница оставалась собственностью Савойского королевского дома до тех пор, пока в 1983 году после смерти короля Гумберта II Савойского она не перешла по завещанию в собственность Римско-католической Церкви. Папа Иоанн Павел II оставил Плащаницу в Турине в храме Святого Иоанна Крестителя, где она находится и по сегодняшний день.

Тамплиеры и исчезновение Плащаницы на сто пятьдесят лет

Как мы уже писали, Плащаница исчезла из Константинополя в 1204 году во время Четвертого Крестового похода, и, несмотря на короткое упоминание о ее пребывании в Афинах в 1204–1207 годах, она по сути сто пятьдесят лет оставалась в тени, пока не обнаружилась у Жоффруа де Шарни в Европе в 1357 году. Что же происходило с реликвией эти полтора века?

Самая известная гипотеза состоит в том, что все это время Плащаница находилась во владении ордена тамплиеров. Но кто же эти загадочные тамплиеры и какую роль они сыграли в изъятии и сохранении Плащаницы в 1204–1357 годах?

Тамплиеры — это духовный рыцарский орден, основанный несколькими рыцарями во главе с Хуго де Пейном в Иерусалиме около 1119 года, вскоре после Первого Крестового похода. Члены ордена тамплиеров действительно были "монахами-воинами", они свято верили в идеал средневекового христианства — умереть в битве за веру. Бернар Клервоский, известный монах-цистерцианец, основавший в этот период множество цистерцианских монастырей по всей Европе, тесно общался с членами ордена и даже участвовал в создании орденского устава и правил. Святой Бернар описывал идеалы тамплиеров таким образом: