Таинственная незнакомка

Оберон просиял: вот он, предлог! И самое прекрасное, что это не было ложью. Король действительно спешил, он торопился в город, чтобы заложить свой последний лес.

Настал замечательный праздник, троицын день. Но королева эльфов была невесела».

Хильда злобно скомкала газету, в глазах ее стояли слезы.

«Что с тобой, Хильда, детка?»

«Какая низость! Я написала три политические заметки и одно сообщение о старых майских обычаях. Так им понадобилось напечатать как раз тот рассказ, который я написала просто в шутку. Надо мной все станут смеяться. И что скажет Бруно?»

«Не надо, девочка, успокойся. Во-первых, я нахожу твой рассказ совсем неплохим. Во-вторых, наплюй на коллег, на этих обывателей, а в-третьих, твой Бруно умный мальчик, он поймет, что даже плохой, но опубликованный материал всегда лучше хорошего, но неопубликованного».

После работы Хильда и Сибилла отправились в небольшой ресторанчик, и Хильда снова позволила своей подруге утешать себя. Ей действительно страшно. Она договорилась с Бруно, что он зайдет за ней сюда. Читал ли он уже ее заметку? Что он скажет?

А он просто весело рассмеялся:

«Вот ты и расквиталась со мной за лютики».

Хильде это даже в голову не пришло. Слезы снова навернулись ей на глаза, но Бруно достал из своей папки букетик настоящих лютиков и торжественно протянул Хильде:

«Сердечно поздравляю с первенцем!»

«Так ты знал?»

«Добрый джинн сообщил мне по телефону».

Хильда повернулась к Сибилле:

«Это ты, негодная! Так вот какая у меня подруга!»

«Не могла же я допустить, чтобы этот молодой марксист неподготовленным наткнулся на твою монархическую историю!»

За стаканом пива все споры были забыты. Бруно удалось совсем успокоить Хильду.

«Из-за чего ты так расстраиваешься? Ты прекрасно спародировала экономическую и общественную рубрику «Берлинер тагеблатт». И они этого не заметили. Приемом аллегории ты отлично поддела фанатичных сторонников Вагнера, к которым принадлежит и сам господин Гитлер. К тому же этой маленькой заметкой о Титании и Обероне ты показала некоторым нашим современникам их настоящее лицо. И сделала это не со снисходительностью наставника, а в шутливой форме. Любимая, если хочешь донести что-нибудь до читателя, надо писать так, чтобы редактор напечатал это, то есть чтобы он был уверен, что читатель захочет читать этот материал. Значит, не надо забывать, о каких именно читателях печется издатель твоей газеты».

«А парнишка-то тоже стреляный воробей! — С этими словами Сибилла взяла Бруно за голову обеими руками и поцеловала его. — Если у вас, коммунистов, много парней с такими головами, как у тебя, я, пожалуй, тоже соглашусь познакомиться с Марксом. Может, старик и прав. В конце концов, он ведь тоже был родом с берегов Рейна».

Сибилла Кнайф никогда не стеснялась в своих высказываниях. Поэтому в 1933 году, после запрета на профессии, она была арестована. Когда летом 1939 года ее выпустили из тюрьмы, ей удалось переправиться в Швейцарию. Связь с Хильдой она поддерживала оттуда через связных.

В 1929 году они часто собирались вместе. Сибилла Кнайф и Бруно Керстен объединились, чтобы различными способами и методами помочь Хильде стать настоящей журналисткой. Ее выступления в «Берлинер тагеблатт» стали заметно лучше и целеустремленней.

Однажды вечером, когда Хильда еще не явилась на их совместную встречу на обычном месте в маленькой пивной, Сибилла очень серьезно сказала лейб-коммунисту, как она иногда в шутку называла Бруно:

«Ты знаешь, что с Хильдой тебе очень повезло? Смотри, чтобы Хильда была с тобой счастлива, иначе тебе придется иметь дело со мной! Бруно, в своей работе я сталкивалась со многими людьми, самыми разными — с дураками, хорошими парнями, болтунами, мыслителями, карьеристами, — и среди них только изредка попадались настоящие таланты. Твоя Хильда как раз такое исключение: в ней скрывается больше, чем мы с тобой можем себе представить. Смотри же береги ее!»

ТОВАРИЩИ

Хильда не может отклонять все приглашения своих коллег. Такая подчеркнутая сдержанность наверняка привлечет внимание. Сегодня празднуется капитуляция Парижа, и отказаться просто нельзя.

В сопровождении Иоахима Хагедорна она отправляется в Целендорф. Там, недалеко от своей квартиры, доктор Паульзен снял кабачок, известный рейнскими и мозельскими винами.

Уже в электричке Хагедорн возвращается к своей излюбленной теме: его брат будет сопровождать фюрера при подписании французами в лесу под Парижем акта о капитуляции. Конечно, непосредственно при церемонии он присутствовать не будет, но он входит в число штабных офицеров, ответственных за организацию и подготовку мероприятия.