Таинственная незнакомка

«Обещаю тебе, Бруно, я стану хорошей журналисткой и…»

«И?..»

«И всегда буду любить лютики!»

Восхитительные праздничные дни миновали, большой букет в кувшине увял. Хильда сидела в своей прихожей в редакции «Берлинер тагеблатт». Дверь распахнулась, и в нее ворвалась Сибилла Кнайф, жизнерадостная девушка, родом с берегов Рейна. Она протянула Хильде свежеотпечатанный экземпляр:

«Детка, что же ты это вытворяешь? Я, ничего не подозревая, иду смотреть пробный оттиск, читаю новый выпуск нашей газетенки и вдруг — не верю своим глазам! Ты не могла сделать такого, не посвятив меня! Я не заслужила такого обращения с твоей стороны! Ты отправляешься в пробное плавание, дебютируешь, так сказать, выпускаешь в жизнь свое первое бессмертное творение, а меня оставляешь в неведении? Не ожидала от тебя! — Она упала в заскрипевшее под ее тяжестью кресло для посетителей и жестом обвинителя подняла газету. — Хильда, детка, не смотри на меня такими невинными глазами. Ты ведь у нас стреляный воробей. Я чуть с ума не сошла! Детка, это надо обмыть! Ты слышишь? Прекрасный повод!»

«Да в чем дело, Сибилла?»

«Что? Она еще спрашивает, негодная! Вот! Читать ты, надеюсь, умеешь? В припадке великодушия они напечатали твое первое произведение. Так как, обмоем? Я плачу. Дело стоит того!»

С бьющимся сердцем Хильда взяла газету, начала читать.

ЧУДЕСНЫЙ ТРОИЦЫН ДЕНЬ Новелла Хильды Гёбель

«Лес, в прекрасном одеянии самых модных весенних тонов, ожидает гостей. Королева эльфов Титания со своим супругом Обероном собирается предпринять путешествие по лесам и лугам. Она парит в воздухе над покрытыми мягким мхом тропинками в своем воздушном бальном наряде, который в следующем сезоне будет последним криком моды. Король Оберон величаво следует за ней на своем знаменитом сверкающем единороге, думая о денежных затруднениях и мечтая о завтраке с шампанским в обществе хорошеньких балерин-эльфов.

«Мой повелитель, — проворковала Титания, — позволь мне собрать небольшой букет из нежных ландышей, прекрасных голубых горных колокольчиков, замечательных желтых аконитов, очаровательных анемонов, таинственных майников, обвитых вечнозеленым плющом».

«Не забудь настурцию!» — отозвался король Оберон. Он раздумывал, как бы ему потихоньку скрыться, нырнуть в кусты, приотстать от своей верной Титании: дела требуют безотлагательно, крайняя необходимость, долг призывает меня, пойми, дорогая супруга.

Титания же, парившая перед ним, вдруг насторожилась, застыла на месте, прислушалась, вскрикнула и упала без чувств.

Оберон зычно позвал на помощь прислужников, чтобы облегчить страдания своей жены. Они явились, легкие, подобные дуновению ветерка, и быстро принялись за дело.

«Титания, — взывал Оберон, — Титания, мы должны торопиться, чтобы не опоздать к чаю. Будут показывать образцы последних парижских моделей!»

Его слова возымели действие. Титания пришла в себя и со вздохом произнесла:

«Ах, мой Оберон, это было ужасно! Я увидела двух людей и подумала, что они пришли полюбоваться лесом, лугами, цветами, весело журчащим ручьем. Отнюдь! Они беседовали о ценах на кубометр древесины, о валюте, о быстром и верном доходе. Мой Оберон, где же их разум?»