Тайны древних цивилизаций

Отчасти можно оправдать Шлимана тем, что в то время современные способы раскопок только-только зарождались. Многие из них проводились с нарушением методики, много было страстных археологов-любителей, которые и не подозревали о каких-либо правилах раскопок. Шлимана гнала к цели его одержимость Троей, жажда получить сенсационный результат. Со временем он стал улучшать качество работ: к 1872 году уже делаются зарисовки, фотофиксация находок, фиксация глубины залегания найденных предметов; позже пригласят профессионала В. Дёрпфельда, который будет качественно описывать стратиграфию. А пока исследовательская лихорадка гнала его вперед и кричала: «Ну же, копаем!»

Нанятые рабочие начали врезать глубокий шурф в недра холма. Шлиман все еще представлял себе Трою как роскошный город из его детской книги: с огромными дворцами, с храмом Афины в центре, с украшениями из золота. Он думал, что вот-вот ему откроется эта великая, блистательная Троя. В реальной Трое и в самом деле были храмы, было поселение, были дворцы… вернее, богатые дома. Но ничего похожего на рисунки в детских книжках. Древние города были очень маленькими. Население великих Афин, куда более могущественных, чем Троя, в период наивысшего их расцвета, со всеми приезжими, с купцами, которые там жили, – составляло, вероятно, от 50 до 100 тысяч человек. Надо сказать, что Афины по тем временам считались мегаполисом. Троя была, конечно, намного меньше. По самым щедрым расчетам там могло бы проживать 10 тысяч человек, и жизнь их была крайне далека от того великолепия, которое воображал Шлиман. Он (а возможно, и сам Гомер![16]) не представлял себе, как реально выглядели города в описанную в «Илиаде» эпоху. Его рабочие сносили слой за слоем: вот какие-то камни, какая-то керамика… Они все это выкидывали. В погоне за своей мечтой он просто проскочил гомеровскую Трою, спустившись в более древние слои. К счастью, вслед за Шлиманом в Трою пришли и другие, в основном немецкие, археологи, и они как раз работали очень аккуратно, очень тщательно, и Троя была раскопана очень хорошо. Но начало этой находки, пусть и во многом по-дилетантски, положил Шлиман, и главное здесь произошло перед самым концом раскопок.

Шлиман был разочарован: ничего особенного не найдено – какая-то керамика, какие-то камешки… Ну, какую-то плиту с изображением бога Гелиоса нашли, что вообще, конечно, замечательно, но он-то жаждал отыскать… останки Троянского коня! Оружие Ахилла! Его доспехи, сделанные Гефестом!.. По сравнению с этим его находки выглядели ничтожными. Как он сам описывает, уже пришла пора закрывать раскопки, а ничего особенного так и не было найдено. Рабочие по инерции продолжают копать, сам Шлиман, ни на что особенно уже не рассчитывая, отправляется с женой на прогулку вокруг холма и вдруг замечает в земле, у самой поверхности, какой-то блеск. Они стали раскапывать ямку, из которой им блеснуло нечто. И… это было золото!

Они обнаружили то, что сейчас с придыханием называют золотом Шлимана, а Шлиман всегда называл кладом Приама, потому что был уверен, что эти вещи принадлежали царю Приаму, правителю Трои. На самом деле эти вещи были сделаны намного раньше того времени, когда, вероятно, была Троянская война, – если она действительно была. Но для Шлимана такого вопроса не существовало. Разумеется, эта прекрасная диадема, эти изумительные золотые украшения – это то, что принадлежало Приаму, возможно, его жене Гекубе – это царские вещи!

Он командует жене: «Иди, скажи рабочим, что у меня день рождения, я про это забыл, сейчас вспомнил, пусть отправляются в деревню и выпьют за мой счет». Они быстро отделались от рабочих, она принесла шаль, в которую они завернули все найденные вещи и унесли в свой домик. Это еще одно преступление, с точки зрения нынешней археологии: любые находки должны быть зафиксированы там, где они найдены. Говард Картер, когда раскапывал гробницу Тутанхамона, недели, месяцы потратил на то, чтобы терпеливо зафиксировать каждый предмет. Но Шлиману было совершенно не до того: дома они развернули драгоценные находки, он надел жене на голову диадему после чего записал: «Мне показалось, что передо мной была Елена Прекрасная». Но в этом кладе драгоценно было не только золото. У нас с «золотом Шлимана» ассоциируются прежде всего несколько золотых вещей – тех самых украшений, которые были на ставших знаменитыми первых фотографиях Софии Шлиман. Но на самом деле там очень много других, может быть, менее эффектных, но очень важных, и не менее красивых вещей. Там были прекрасные булавки для одежды, древние топоры… Но Шлиман был заворожен золотом.

Клад Приама. ГМИИ им. А. С. Пушкина. Москва