Тайны древних цивилизаций

И конечно, возник вопрос, что делать с этим золотом. Турецкое правительство хорошо знало, что много европейских экспедиций копает на его территории. Но существовал закон: все, что найдено на территории Османской империи, необходимо предъявить специальным чиновникам, чтобы они дали разрешение на вывоз этих вещей из страны. Самые интересные находки чиновники отбирали. Не случайно археологический музей Стамбула – это Эльдорадо для человека, который любит древнюю историю. Неудивительно, что некоторые археологи мечтали вывезти находки в свои страны. Разумеется, многие из них были честными профессионалами, но колониальная идеология и низкие профессиональные стандарты создавали атмосферу, в которой любители древностей считали допустимым пренебрегать правилами, установленными в той стране, где проводились раскопки.

Шлиман в августе 1871 года получил фирман (указ) султана, разрешавший проведение раскопок[17], по условиям которого половину находок он должен был передать в археологический музей в Стамбуле. Этическую часть вопроса Шлиман отмел с привычной легкостью, практически же в ход пошли взятки и контрабанда: найденные предметы переправлял в Афины брат его партнера по гиссарлыкским раскопкам Фрэнка Калверта. Дальше последовала сенсация: о находке Шлимана кричали все газеты мира. Возмущенное турецкое правительство грозило огромными штрафами, но Шлиман от них откупился.

Однако встал вопрос, где теперь будет храниться драгоценный клад. Шлиман предложил создать в Афинах специальный музей для экспонирования «клада Приама». Он очень любил Грецию и Афины, но в то же время и свои интересы не забывал: он был готов подарить эти находки Афинам, но за это хотел получить разрешение вести раскопки в любой части Греции и делать что угодно со своими находками. И греческое правительство отказало Шлиману. Тогда он предложил клад еще нескольким странам. Но он хотел слишком больших прав для себя и больших денег. Франция и Англия отвергли его предложение, зато согласилась только что образованная Германская империя. И не последнюю роль тут сыграло личное общение Шлимана с первым канцлером Германии Отто фон Бисмарком. И золото Шлимана, эта невероятная коллекция ушла в Германию, где и находилась до 1945 года. В 1945 году в конце войны, когда советские войска вошли в Берлин, оттуда были вывезены некоторые ценности в рамках того, что называлось репарациями, и в том числе некоторые произведения искусства. И дискуссия об этих произведениях искусства до сих пор остается незавершенной, то утихая на время, то вновь обостряясь. Что касается золота Шлимана, то оно хранилось и до сих пор находится в ГМИИ им. А. С. Пушкина в Москве. Я лично надеюсь, что в конце концов справедливость будет восстановлена, и коллекция вернется в Германию.

Разрез раскопок Трои. Гиссарлык

А пока вернемся к Шлиману и посмотрим, что же с ним было дальше. Он, конечно, оказался на пике славы и пребывал в восторге от своей находки, хотя почти сразу же наряду с восхищенными зазвучали и скептические голоса. Дотошные журналисты выяснили, что в тот день, когда была совершена находка, Софии Шлиман не было в Трое. За несколько дней до этого у нее умер отец, и она поехала на похороны. Значит, Шлиман солгал, когда описывал, как он надевал на жену диадему, как в ее шаль заворачивали клад… Но Шлиман заявил: «Ну, я не то чтобы соврал, но я намерен сделать из своей жены археолога, и мне хотелось, чтобы она разделила мою славу». И здесь вновь сгущается туман недомолвок и подтасовок, столь обычный для всей биографии Шлимана. Один раз соврал – и тебя все время будут в этом подозревать. И сегодня есть историки, которые говорят, что он вообще ничего не нашел, а попросту купил эти древние вещи у антикваров, потому что ему было обидно сознаваться, что он ничего не нашел, – и сам их подкинул на место раскопок. Но большая часть историков по-прежнему считает, что эти вещи найдены в Трое. Другое дело, что клад, разумеется, не был сокровищами царя Приама, – это определенно древние вещи из городов, существовавших на этом месте в совершенно разные периоды. Но уж сам Шлиман, конечно, теперь точно убедился, что все рассказанное Гомером – чистая правда. Мы не знаем, верил ли он в то, что часть богов сражалась на стороне троянцев, часть – на стороне ахейцев, или что Зевс сидел на горе и, взирая на битву, держал в руках весы, и чаша весов склонялась то в пользу ахейцев, то в пользу троянцев, и в зависимости от этого менялся ход битвы… Все-таки он был человеком своей эпохи, и вряд ли полагал, что все в точности так и было. Но вот то, что легендарные сюжеты действительно происходили в реальной жизни, – это для него было великим открытием, и он решил идти дальше и искать следы других великих греческих мифов.