Тайны древних цивилизаций

Он отправляется в Микены – великий город, «златообильные Микены», как пишет Гомер, – город, где правил царь Агамемнон, в честь которого Шлиман назвал своего сына, несчастный Агамемнон, над которым тяготело проклятие всего рода Атридов за преступления, совершенные его предками. И когда Агамемнон, великий царь, вождь ахейского войска, вернулся из Трои, его неверная жена Клитемнестра убила его – когда он пошел в ванную, набросила на него сеть, чтобы он не мог сопротивляться, а ее любовник, двоюродный брат Агамемнона Эгисф пронзил его мечом. Микены даже не требовалось искать: было известно, где они находились. Сами стены Микен стояли – правда, они были сложены из таких огромных камней, которые в Древней Греции называли «циклопической кладкой», потому что люди не верили, что простые смертные в силах построить такие стены, и были уверены, что это дело рук циклопов-великанов.

Золотая «маска Агамемнона»

Шлиман начинает раскопки в Микенах, и здесь его тоже ждут потрясающие находки. Он раскапывает древние гробницы, фантастические по своей красоте и архитектурному совершенству; находит невероятные вещи… Микены подтверждают свой эпитет «златообильные», Шлиману действительно удается найти очень много золота. Эти находки сейчас хранятся в Афинах, в археологическом музее. Но самой поразительной, триумфальной его находкой становится погребальная маска из тонкого золота, воспроизводившая лицо покойного. Точнее, масок было найдено несколько, но наиболее известной из них стала та, которую Шлиман окрестил «маской Агамемнона». Очевидно, в такой маске мог отправится в загробный мир только очень значительный человек. Шлиман шел в своих рассуждениях дальше: «Посмотрите, какой скорбный вид у этого человека. Это Агамемнон, который перед смертью понял, что жена ему изменила, брат его предал, что его убивают. И вот с этим скорбным лицом он был положен в могилу». Но кроме желания Шлимана, нет никаких доводов в пользу того, что это действительно погребальная маска Агамемнона[18]. У нас нет никаких доказательств, что Агамемнон вообще существовал. Однако эту маску по-прежнему принято называть так, как ее назвал Шлиман.

Но Шлиман едва не совершил и третье великое открытие. Он отправился в другое место, тоже связанное с множеством греческих мифов. Он прибывает на Крит, и здесь, поездив по острову, вновь выбирает ровно то место, которое надо было выбрать. Он нашел место рядом с деревушкой, которая называлась Кносс, начал переговоры о ведении раскопок с владельцем земли на холме и готовился приступить к раскопкам. Шлиман был в одном шаге от своего третьего великого открытия. Но тут на место Шлимана, ученого, одержимого мечтой о гомеровской Греции, который был готов бросать сотни тысяч на свои раскопки, платить рабочим, подкупать чиновников, договариваться с турецким правительством, не гнушаться контрабандой – на его место приходит Шлиман-купец, жесткой торговлей сколотивший свои миллионы. Он не знал, что таится под залитым солнцем холмом. Сегодня на Крит приезжает огромное количество туристов, чтобы увидеть тот самый Кносский дворец, который находился на участке, над которым уже занес свою лопату Шлиман. А в тот момент Крит был большой деревней. Главное занятие – сельское хозяйство, оливки, масло. И поэтому цена продаваемой земли зависела от того, сколько на ней оливковых деревьев. Шлиман уже подписал договор, где было написано: такой-то участок земли с таким-то количеством оливковых деревьев. И вдруг Шлиман – с той же обстоятельностью, как когда-то с градусником измерял температуру во всех источниках, – подсчитал деревья на своем участке. И выяснил, что его обманули: прежний хозяин завысил число деревьев, растущих на участке. И Шлимана-купца это так возмутило, что он расторг этот договор и уехал. Не случись этого – он нашел бы Кносский дворец. Возможно, он раскапывал бы его так же лихорадочно-небрежно, как прежде раскапывал Трою. Что ж, великий английский археолог Артур Эванс, который начиная с 1900 года будет раскапывать Кносс, тоже действовал своеобразно: он дорисовывал фрески и чуть достроил дворец… Так что трудно сказать, какой исход для самих древностей был бы лучше, но бесспорно одно: Шлиман стоял на пороге еще одного великого открытия, но его не совершил.

И тем не менее воздадим ему должное за то, что он нашел Трою, – как бы он ее ни раскапывал; за то, что он раскопал Микены и нашел там редкие, ценные вещи. А прежде всего, наверное, за то, что он открыл – не только для себя, но и для нас, – что древние сказки, мифы, легенды, в какой бы волшебной форме они нам ни рассказывались, содержат важную долю правды, что в них отражаются реальные исторические события. Реальная Троя действительно существовала, процветала, горела и была захвачена врагами – это показали раскопки. Микены существовали и действительно были златообильными. А какие удивительные истории придумывали о них дальше, – это уже другой разговор[19].