Тайны Петербурга

1 января 1806 года вышел первый выпуск «Сионского вестника», почти полностью состоявший из статей самого Лабзина. Ни одну из них он не подписал своим именем и даже не указал себя как издателя на обложке журнала. Все статьи были подписаны псевдонимами, такими, например, как УМ, Безъеров, Мисаилов, а издателем числился Феотемпт Мисаилов. Раскроем тайну псевдонимов, они много скажут о характере Александра Федоровича. УМ означает «ученик мудрости», Безъеров — еще студенческое прозвище Лабзина, потому что он на письме «нигде еров не ставил». (Буква ъ (твердый знак) — «ер» по правилам тогдашней орфографии ставилась в частности в конце слов мужского рода.) Феотемпт — на греческом «посланный Богом», а Мисаил — вариант произнесения имени архангела Михаила, архистратига небесного воинства. Отрок по имени Мисаил упоминается в книге пророка Даниила (см. Дан. 1:6 и далее). Он был вместе с другими благочестивыми отроками ввергнут в огненную печь по приказу вавилонского царя и спасен от огня ангелами Божьими. На иврите «Ми ка эль», в греческом произношении Михаил означает «кто как Бог». Поистине, скромность никогда не входила в число достоинств Александра Федоровича…

Лабзин не прогадал: первые же книжки принесли журналу настоящий успех. Издание поддержали многие влиятельные вельможи и, что еще важнее, религиозные авторитеты. Среди них были епископ Калужский, митрополиты Петербургский и Московский, ректоры духовных академий и архимандриты монастырей. Монахи и священники присылали в журнал письма со словами поддержки и изъявляли желание стать подписчиками. В марте журнал стал самым популярным изданием в России. Радости Лабзина не было пределов. Он не стеснялся писать о своем любимом детище в самых восторженных тонах, предрекая ему «славную будущность».

Но радоваться оставалось недолго: у журнала оказалось множество могущественных врагов. Некоторые из них были просто завистниками, которые не могли спокойно переносить зрелище чужого успеха. Но были и идейные противники. Большинство из них — из наиболее консервативных церковных кругов. Они усматривали в журнале отступления от учения православной церкви, неверное объяснение таинств, ложное толкование Писания и вообще много мест, «противоречащих православной истине, приводящих в недоумение, рождающих сомнение и прямо неприличных». Посыпались доносы и требования «прекратить безобразие». До поры оберпрокурору Синода князю А.Н. Голицыну (он был другом Лабзина) удавалось отводить от журнала грозу, но в середине 1806 года дело дошло до царя. Александр поручил рассмотрение дела о журнале министру просвещения П.В. Завадовскому и президенту Императорской Академии наук Н.Н. Новосильцеву. Оба они отрицательно относились к мистицизму и не желали продолжения проекта Лабзина. Получив их донесение, царь распорядился, чтобы Голицын «исследовал оный журнал со всем возможным тщанием». Государева воля была ясна, и Синод издал «представление» о закрытии журнала. Сентябрьская книжка стала последней. Лабзин попрощался с читателями журнала, объявив, что издание прекращается «по обстоятельствам… от его воли независящим».

Он был очень огорчен происходящим, но не собирался сдаваться и не думал оставлять издательскую деятельность. Осуществлять ее становилось все труднее, так как противники Лабзина, ободренные закрытием «Сионского вестника», обрушили на мистиков новые потоки клеветы. Помимо церковных мракобесов, в этом особенно усердствовал авторитетный масон И.А. Поздеев. Он сознательно вводил публику в заблуждение, смешивая мистиков с иллюминатами, представителями своеобразного политического движения, вдохновленного идеалами Французской революции. У иллюминатов была дурная репутация, о них тогда говорили с ужасом как об «опаснейших революционерах» и «злейших якобинцах». Впоследствии оказалось, что слухи о страшной революционности политических иллюминатов были весьма и весьма преувеличены, но главная ложь заключалась не в этом. Для масонов-мистиков «иллюминация» означала молитвенное внутреннее озарение, это не имело ничего общего с политической деятельностью и революционной пропагандой.

Мистиков Лабзина пытались «пристегнуть» и к деятельности польского графа Тадеуша Лещиц-Грабянки и его группы. Грабянка был типичным религиозным фанатиком, одержимым идеей своей избранности и искренне считавшим себя мессией — спасителем человечества. Он основал религиозное «Авиньонское общество» (его называли также «Народ Божий», «Новый Израиль» и «Общество Грабянки»), начал проповедовать в Петербурге новое «Иерусалимское царство», близкое второе пришествие, а затем и вовсе провозгласил себя новым Христом. Грабянка многих увлек своими вдохновенными, бессвязными речами, которые его сторонники трактовали как «апостольское глаголание». В конце концов его арестовали, а общество запретили. Грабянка вскоре умер в тюремной больнице, сторонники его рассеялись.