Тайны русской империи

Революция и эмиграция изменили многое в умах русского интеллигентного общества, но не избавили от разобщенности и политической идеалистичности. В своем письме от 22.03./04.04.1923 известный русский философ и политический мыслитель И.А. Ильин (1883—1954), который оппозиционировал в Берлине Н.Е. Маркову по выборам делегатов на Всезарубежный съезд (1926), писал не менее известному политическому писателю П.Б. Струве (1870—1944): «Марков человек умный, волевой и патриотичный»^{309} и в последующем к письму характерном примечании утверждал: «Имею данные утверждать, что помимо этого у Маркова-Тальберга отношение к нашей белой армии и ее вождям — двуснастное и тактически чревато имеющим однажды вдруг обнаружиться неподдержанием» (с. 122). В том же году в своей «Записке о политическом положении» (октябрь 1923), направленной генералу П.Н. Врангелю, И.Л. Ильин столь же негативно обрисовывает Н.Е. Маркова: «Атмосфера высшего Монархического Совета — есть атмосфера Маркова. Он силен волею и темпераментом, грубо умен и грубо хитер, интрига его топорна; очень властолюбив и малообразован; одержим антисемитизмом и масонобоязнью; в экономике не понимает ничего и творческих идей не имеет; духовная культура за пределами православия для него почти не существует; это не вождь и не строитель, а трибун и демагог с черным блеском в зрачке»^{310}.

Резко критическое отношение к Маркову, кроме личной неприязни, сформировалось у И.Л. Ильина скорее всего из-за ведшейся тогда, с его участием, борьбы за идейно-политическое влияние на эмиграцию (особо на армию и далее РОВС) между направлением высшего Монархического Совета, олицетворяемого Н.Е. Марковым, и политическими деятелями, сгруппированными вокруг газеты «Возрождение» П.Б. Струве.

Эта политическая борьба за влияние над монархической массой эмиграции и армии в идейном плане шла вокруг проблемы следования в борьбе с большевизмом открытому и последовательному монархизму (Марков и последователи) или своеобразного непредрешенчества о форме правления после свержения коммунистов (Струве и последователи). Тогдашнюю позицию Н.Е. Маркова достаточно четко характеризует его письмо 1923 года: «ВМС выражает свое твердое убеждение, что лишь при условии открыто исповедуемого русской армией священного лозунга “За Веру, Царя и Отечество” и при дружном объединении армии со всеми исповедующими этот лозунг русскими людьми только и возможно избавление нашей Родины от тяжкого и позорного ига интернационализма»^{311}.

К сожалению, эмиграция, раздираемая разными мнениями и не менее тщеславными многочисленными кандидатами в вожди, не смогла объединиться и се политический вес и единство сил таяли с каждым годом изгнания.

Николай Евгеньевич резко отрицательно относился к многочисленным религиозно-философским или политико-философским течениям эмиграции — от «софианцев» до «евразийцев», видя в них интеллигентскую мечтательность и адогматичность мысли, ей свойственную. В годы эмиграции Н.Е. Марков постоянно ездил по европейским странам с различными докладами, среди которых были такие темы: «Верховная власть», «Иудо-большевизм», «Церковная смута», «Положение дел в России и в зарубежье», «У рубежа наступающих событий», «События на Востоке», «Восстание русского народа» и многие другие.

С 1935 года Н.Е. Марков жил в Эрфурте, где время от времени переиздавал на немецком языке различные свои доклады и книгу «Войны темных сил», одновременно ведя небольшой монархический журнал. Умер Н.Е. Марков в двадцатых числах апреля 1945 года в городе Висбадене, в Германии. Почил ли он своей смертью, или ему «помогли» сотрудники советских спецслужб, доподлинно неизвестно…

Быть может никто, как Н.Е. Марков, так яростно не вел свою войну с темными антихристианскими силами, будучи бескомпромиссным организатором и деятельным практиком сопротивления надвигавшейся революции, а после се свершения неутомимым борцом с советской властью.

Его политические противники склоняли его имя как при жизни, так и после смерти, как в России, так и в эмиграции. Марков 2-й был неудобен как столп практического монархизма, мощью которого невозможно было пренебрегать ни либералам, ни социалистам, ни всевозможным представителям монархического конституционного обновленчества, сколько ни звучало это на словах.

Его любовь к Отечеству была всегда деятельна, был ли он земским гласным или организатором курской «Партии народного порядка», членом Государственной Думы или действительным председателем Главного совета Союза русского народа, главой подпольной антиреволюционной организации «Великая единая Россия» или председателем высшего Монархического Совета. Будем помнить людей, достойных памяти нации.

IV.2. ТУМАНЫ СЕПАРАТИЗМА И РУССКОЕ СОЛНЦЕ (О НАЦИОНАЛЬНЫХ СЕПАРАТИЗМАХ И ИМПЕРСКОМ ЕДИНСТВЕ)