Тайны тринадцатой жизни

В Усушке Смычкин оказался на церемонии награждения местных поэтов и прозаиков высокими литературными премиями года. В этих местах самым почитаемым святым оказался Юстиниан. Местные историки считали, что он был не императором, а одним из апостолов, к тому же считалось, что он был самым большим древнеримским писателем. Поэтому первую премию имени святого Юстиниана торжественно, под звуки духового оркестра вручали губернатору Грум-Гржимайло, наискось опоясанному широкой голубой лентой с серебряной звездой, затем почесть была оказана заместителю губернатора и главе Управы Усушки Демокриту, за книги, написанные ими в направлении нон фикшн, то есть, за мемуары. Потом премии вручали уже без бравурной музыки и бурных оваций. К тому же уехали представители средств массовой информации: тележурналисты и операторы с камерами, люди с микрофонами и магнитофонами, приехавшие из радиостудий. Уехали и редакторы журнала «Брандахлыст», и газеты «Старокачельские ведомости». Остались только по одному сотруднику новостных отделов газет «Тудэй» и «Сюдэй». Однако вручение премий ещё продолжилось, но теперь уже местным поэтам и прозаикам. Среди многочисленных названий литературных премий прозвучало одно, весьма насторожившее Смычкина. Дело в том, что член Президиума объявил о присуждении пяти литературных премий имени поэта Владлена Смычкина.

Убедившись на трёх награждаемых, что он не ослышался, Смычкин выскочил на сцену Дворца народной Ассамблеи, схватил микрофон и прервал церемонию гневным выступлением:

– Тогда как я, который не получил ни единой премии хотя бы в виде символических пяти шкробов, вы тут у себя без чьёго-либо ведома учредили премию моего имени. На каком основании? – спрашиваю я. Кто вас уполномочил выставлять меня на всеобщее посмешище, утверждая эту литературную премию? Все члены Президиума и особые почётные гости, сидящие за столом, обтянутым красным сукном, разом всполошились, начали шушукаться и выяснять, кто этот невыдержанный молодой человек, нарушающий столь представительное действо?

Администратор вызвал охрану. Кто-то из сидящих рядом с губернатором из подхалимских соображений громко выкрикнул: «Если умер, то незачем и на сцену выходить». Охрана вытряхнула у Смычкина документы и убедилась, что он не самозванец. Ему вернули красную куртку и красный берет и хотели этапировать до полицейской машины, но Смычкин не сдавался и, надевая на себя красную куртку, продолжал гнуть своё:

– Я пойду лично к Председателю и доложу ему, что вы тут вытворяете у себя на отшибе!

В Президиуме испугались при упоминании Председателя Старой Качели и быстро сменили тон разговора. Все поняли, что Смычкин не шутит. Тут же была отозвана охрана Дворца. Кто-то из учредителей литературных премий взял ответное слово:

– Конечно, вышло недоразумение, но в газете «Старокачельские ведомости» было написано, что Вы умерли, господин Смычкин, – Зная, какой Вы пользовались популярностью в народе, мы решили учредить премию Вашего имени. После того некролога прошло года два. Но если Вы не против, то мы, в виде исключения, можем вручить эту премию и Вам, как дорогому и почётному гостю Усушки. Губернатор Грум-Гржимайло согласно покивал головой со своего почётного места в Президиуме.

– Нет уж, если вручать мне премию, то самую денежную, то есть имени Святого Юстиниана.

– Хорошо, хорошо! – согласились организаторы мероприятия после короткого согласования с губернатором.

– Что касается того некролога, – не унимался Владлен, – то там произошла грубейшая ошибка. Да, я был в том автобусе, в котором кто-то взорвал бомбу. Но меня случайно записали в число погибших. На самом деле я отделался лёгким ушибом и ушёл своим ходом. А кто-то из пассажиров сказал, что лично видел Смычкина, а теперь его, наверное, увезли в морг. Журналист Сверчков из «Старокачельских ведомостей» не удосужился проверить в морге эти сведения и приписал меня к числу погибших. Потом они дали опровержение. Но вы его, как я понял, не читали. И решили, что я вот так вот, ни за понюх табаку, должен был коньки откинуть? Нет уж, дудки!..

Поведение Смычкина показалось слишком уж оскорбительным губернатору Грум-Гржимайло. Он нагнулся и шепнул пару слов на ухо своему заместителю.

После получения литературной премии Святого Юстиниана, составляющую денежную премию, раз в пять превышающую грант за фольклорную экспедицию, Смычкин остался во Дворце ассамблеи отметить удачу. Всем участникам церемонии награждения был уготован прекрасный фуршет в банкетном зале. «Наконец – то, встречу здесь Хренского», – подумал Смычкин, предвкушая решение своей проблемы с лицензией.

«Странно, – думал Владлен, – не иначе как этот Хренский является родственником того, что в наших коридорах власти пробавляется. И оба такие же неуловимые».