Тайны тринадцатой жизни

Дедушка Марк воспитывал внука по оригинальной методике, придуманной им самим. Он подзывал веснушчатого Жоржа с оттопыренными ушами и задавал вопрос:

– Внук, хочешь быть ветром?

– Хочу, конечно! – подпрыгивал от счастья Пихенько-младший, отчего у него тут же чуть не наполовину слетали штаны.

– Тогда собери со стола посуду, унеси её к мойке, вымой, поставь на залавок, и ты будешь свободен, как ветер.

После старательного мытья посуды Жорж выбегал на улицу с ободом от велосипедного колеса, вставлял в жёлоб колеса прутик, разбегался вслед за мчащимся ободом и кричал:

– Я ветер! И бежал по Осьмушке, чтобы все в округе знали, что он, действительно, не какой-то там уличный шалопай, а именно ветер.

И осознание этой ветрености буквально окрыляло юного Пихенько.

Поставь парус

Молодые люди идут по берегу озера Алатырь, у южной части которого стоят крайние дома дотянувшейся до этих мест Читы. Смычкин ушёл улаживать дела с местной администрацией, а уставшие от поезда Милютин и Пихенько отправились на прогулку.

– Какой камень круглолицый! – восклицает Гарик, поднимая с земли отшлифованный волнами белый известняк.

– Значит, у него душа добрая, – говорит Жорж с умилением, и застенчиво поддёргивает штаны.

– Добрая душа свойственна живым существам.

– Я бы даже сказал – наиболее живым существам, – подчёркивает Пихенько. – А про камень это я ляпнул, не подумав.

– Тут я с тобой согласен полностью. Только наиболее живые и способны на добро. Есть люди, которые делают добро в одночасье и ничего не требуют взамен.

– Такие давно повывелись, потому что их попросту заездили, – говорит Пихенько.

– Ты прав. Отношения складываются по новой методике, – Гарик закуривает, предлагает пламя зажигалки Жоржу и пускает вверх облачко дыма. – Теперь и доброму человеку необходимо входить в долю, иначе он не выживет. Он делает добро и по-прежнему надеется, что ему ответят тем же. Но зачастую к нему обращаются с просьбой, а его просьбы не очень-то спешат выполнить. С ним обходятся так, что будто бы ему тоже хотят помочь, но всё что-то не удаётся, не складывается так, как надо. И это якобы происходит не по их вине.

– То есть, нарушается принцип: ты – мне, а я – тебе?

– Да, получается: ты – мне, а я – тебе – ещё подумаю.

Пихенько вспомнил подходящую к данной теме разговора восточную мудрость и тут же выдал её:

– Арабы говорят: будь волком, если не хочешь, чтобы тебя сожрали собаки.

– Выходит, что если общество перестроилось на волчьи взаимоотношения, то доброму человеку незачем рассыпаться бисером перед негодяями.

– Верно! Они этого так и так не оценят.

– Хорошо, а что остаётся делать в таком окружении человеку добропорядочному? – задаётся сакраментальным вопросом Гарик.

– Я когда-то услышал такую мудрость, – нюхая розовый цветок шиповника, говорит Пихенько:

– Поставь парус, и тогда можешь дождаться попутного ветра.

– Ты знаешь, Жорж, иногда я чувствую себя неоплатонистом. Мы имеем возможность разгуливать на природе и вести продолжительные философские беседы, как в Академии Платона, где девизом математиков являлась фраза: «Не геометр да не войдёт!»

Встреча в сквере

«В ходе общественных преобразований в Старой Качели поэтическая яйценоскость многих творчески одарённых величин заметно понизилась, – Владлен пишет статью в газету „Тудэй“, – это явление было замечено не только литературными критиками, также лишившимися заработка, который они имели, бесконечно восхваляя одних и тех же именитых служителей Храма Аполлона, но и всей литературной и театральной общественностью Старой Качели». Закончив фразу, Смычкин убирает блокнот и поднимает глаза на подошедшую к нему журналистку Лиду с приветливой улыбкой на лице.

– О, какая встреча! – встаёт Смычкин, берёт руку девушки и целует её. И тут же начинает читать свои новые стихи о любви:

Не повторяйте имя всуе красавицы, что я рисую.Красавицы, что я целую и каждый день напропалуюИду сквозь тернии к мечте, а все, что рядом с ней – не те.

И Смычкин делает рукой отвергающий мах в сторону Гарика.

Гарик, который сидел на скамейке напротив, тут же отреагировал:

– Смычкин, оставь своё стихотропное оружие! Ты закружишь голову бедной девушке, и в твоём донжуанском списке окажется ещё одно разбитое сердце.

– Кто бы говорил! – высоким голосом отвествовал Смычкин. – может, она пожелает стать героиней моего романа?!

– Героинями романов восторгаются тысячи, но уподобиться им решаются единицы.

– А Лида вполне может стать таковой, ибо она девушка решительная! Не так ли?..

– Ой, не знаю, я не уверена. – смутилась Лида.

– Лида, умоляю, от этого обольстителя держись подальше!

– Тогда и к нему не советую приближаться! – даёт наставление Смычкин.

– Пихенько, объясни девушке значение слова «обольститель», ты же у нас человек осведомлённый, не хуже словаря живого слова Даля.