Тайны тринадцатой жизни

Никто из официальных лиц на его вопрос отвечать не захотел, все чего-то побаивались и, как говорится, прятали головы в песок. Дело в том, что Председатель Старой Качели, который возглавил комиссию по учреждению нового наградного знака, после выпивки начинал заикаться. А все остальные члены комиссии, набранные из бедных юристов, старых учителей, прибившихся к власти артистов и спортсменов, боясь спорить с самим Председателем, приняли его вариант за основу. Такие примеры всевозможных ляпов по вине услужливых людей из окружения Председателя случались и прежде, и тоже на стадии принятия чертежа будущей железной дороги или будущей гостиницы.

Без всякого исправления документ о новом ордене утвердили в парламенте, где на месте спикера заседала весьма прославленная женщина. Она в этом названии ордена услышала что-то до боли родное, женское. Говорят, утверждение проскочило, как паэлья, приготовленная на свежевыжатом оливковом масле.

Шитик

Гарик и Смычкин разговорились за ужином в ресторане. Пихенько оставался в своём номере. Он всё ещё не мог прийти в себя после свалившихся на него неприятностей в Дворянском собрании. Даже есть отказался после произошедшего.

Смычкин берёт из ведёрка со льдом влажную бутылку шампанского, оборачивает её салфеткой и наливает прежде Гарику, потом себе. Говорили сначала о событиях минувшего дня, а потом незаметно Смычкин переключился на Жоржа, рассуждая следующим образом:

– Инокомыслие Пихенько, откуда это? В сущности, он пустынножитель, инок, отсюда его инокомыслие, но не инакомыслие.

– Занятный он человек. Я тоже пытался понять его поднаготную, – вставил своё слово Гарик, отхлёбывая из бокала.

– Пихенько хотя и скопидом, но по сравнению с его соседом за высоким забором, – нищий.

– Ты не прав, Гарик. Нищий – это человек, отказавшийся от производства материальных и интеллектуальных ценностей, от домашнего очага, от всего, что может удерживать его на одном месте. А кто всё это имеет и живёт за счёт своего труда – не есть нищий. Просто тот уровень жизни, на который ему удалось подняться, его вполне устраивает.

– Или не устраивает.

– Но это уже другие критерии оценки. В основе, всё-таки, существует степень привязанности ко всему вышеназванному.

– А что, если взять и вытряхнуть Жоржа из его привычной обстановки. Мы же пользуемся на рыбалке шитиком, которого выковыриваем из его оболочки, слепленной из донного сора, и насаживаем на крючок.

– На какой же крючок ты бы хотел насадить бедного, ничего не подозревающего Пихенько?

– На крючок иночества. Монах из него не получится, зато, быть может, он станет философом или собирателем фольклора.

– А, может, ты решил сделать его кладоискателем? – погрозил пальцем Гарику, порозовевший от вина Владлен.

– Слушай, я догадался, что Пихенько с жителем Читы Чепуркиным состоят в давней дружбе, мне его Нюра подсказку дала. Оказывается, перед дискуссией о переименовании Читы капитан дальнего плавания разговаривал по телефону с Жоржем. Это Жорж подбил Чепуркина затеять дискурс. А название края Жорж придумал заранее, и вся дискуссия была подведена к готовому результату – Феличите! Смекаешь, насколько сметлив и хитёр Пихенько, и сколько в нём заложено талантов!

Смычкин даже не удивился, а только слегка вскинул брови, делая вид, что ничего не знал.

Гарик отошёл в туалет, а когда вернулся, то застал Смычкина с девицей.

Владлен таял при девушке, как эскимо при тридцатиградусной жаре.

– Ты спрашиваешь, чем мы будем заниматься при встрече. Отвечаю: будем целоваться. От губ до губ.

– О!!! Каков, однако.

– А как же! Старая школа.

– Похоже, ваша школа нуждается в свежем наборе?

– Да уж.

В таком случае, я готова стать вашей ученицей.

Сквозь дрёму

После очередного скандального высказывания Жоржа Пихенько в Дворянском собрании у него испортилось настроение, он сильно набрался на фуршете, кого-то из влиятельных особ, покритиковавших его за выступление, он хватал за грудки, был побит охраной той особы, потерял бумажник, которым его снабдила Аня. А в бумажнике были документы и деньги. Настроение у него было отвратительным.

И вот едут в электричке сытый Смычкин и голодный Пихенько. Перед этим Жорж сильно выпил, его тошнило, он в рот ничего не брал, но под вечер у него проснулся аппетит. А тут по вагону идёт пожилая женщина с корзиной и кричит:

«Горячие пирожки, покупайте горячие пирожки!».

– Давай купим, – говорит Пихенько и умоляюще смотрит на Смычкина.

– Да ну их, эти горячие пирожки, – заявляет Владлен. – Обожжёшься ещё!

Пихенько обиделся и отвернулся к окну.

Смычкин расхохотался и дёрнул за рукав женщину с корзиной. Та остановилась, Владлен купил у неё пирожки и подал Пихенько.

– Если обожжёшься, то я тут ни причём.

– Не боись, – огрызнулся Жорж, – не такие уж они и горячие.

Утолив голод, бедный Пихенько решил вздремнуть под стук колёс электропоезда. Он поднял воротник пиджака, натянул кепку на самые глаза, чтобы не мешал свет, и стал думать о счастливых годах детства, с мыслями о которых он обычно постепенно и засыпал. На этот раз он вспомнил про своего деда.