Тайные общества. Полная история

Об Емельянове у хлыстов сохранилось предание, что был он московский житель, Кадашевской слободы, и было у него двенадцать апостолов, с которыми он расхаживал по Москве и ее окрестностям. Царь Иван Васильевич, узнав, что Емельянов умеет предсказывать будущее, велел будто бы привести его к себе и спросил: «Правду ли про тебя, Ванька, идет людская молва, что ты пророчишь?» На это Емельянов отвечал: «Ванька-то ты, беспутный царишка, а не я. Я сын божий Иоанн. Ты царь земной, а я небесный». Царь разгневался, бросился на Емельянова, хотел его пронзить своим железным костылем, но Емельянов погрозил ему пальцем, и царь упал ниц. Показалось ему, что пред ним стоит истинный Иисус Христос, как он изображен на иконе в Успенском соборе, с угрожающим перстом. Тогда царь Иван Васильевич с честью отпустил Ивана Емельянова и будто бы позволил ему идти на все четыре стороны со своими двенадцатью апостолами и с разными силами небесными.

Расследование Дмитрия Ростовского

В начале XVII века митрополит Дмитрий Ростовский сетовал: «Окаянные последние времена наши! Святая церковь сильно стеснена, умалена, с одной стороны, от внешних гонителей, с другой – от внутренних раскольников. С трудом можно где найти истинного сына церкви; почти в каждом городе изобретается особая вера; простые мужики и бабы догматизуют и учат о вере».

В царствование Михаила Федоровича некий «пустынник и пророк Капитон», живший в Колесниковой пустыни, в Костромском уезде, был такой строгий постник, что даже в Светлое Воскресенье не дозволял ни себе, ни ученикам своим употребления какой-либо пищи, кроме хлеба, семян и ягод, и вместо красных пасхальных яиц христосовался луковицами. Этот Капитон в самом деле почитал себя святым и пророком, но до личного обожествления все же не дошел. Церковную реформу патриарха Никона он принял в штыки, бежал в леса Вязниковские[36] и там, не открытый правительством, жил долго, распространяя свою ересь, и умер неотысканный.

Дмитрий Ростовский приводит страшный рассказ о том, как однажды сектанты пришли то ли к самому Капитону, то ли к одному из его учеников и сообщили, что некая девица родила мальчика[37]. Мнимый святой велел им вырезать у новорожденного сердце и принести ему на блюде. Это сердечко он сам разделил ножом на четыре части, велел высушить и истолочь в муку. Щепотки такой муки считались у сектантов святыней, их употребляли при причастии. Правда ли это или кровавый навет, будет рассмотрено ниже.

Капитон одним из первых возвестил о подвижничестве как средстве для спасения. Идея подвижничества у него выразилась особенно в постничестве. Эту идею довел до абсурда некий «мужик-неук» Василий Волосатый, уроженец Юрьевского уезда: он стал проповедовать «пощение до смерти». Василий Волосатый (он воздерживался даже от стрижки и расчесывания своих волос, оттуда и его прозвище), доведя до последней крайности доктрину своего учителя, логично заменил умерщвление плоти полным ее разрушением.

Первые случаи самоубийственных постов относятся к 1660 году. Чуть позднее в Ветлуте или в Выгозере некий «старец» со своими последователями соорудили даже специальную башню для таких самоубийств. Это было строение с крепкими стенами без окон и без дверей. В его крыше был проделан люк, через который по приставной лестнице в башню заводили добровольных постников. Их насчитывали сотнями. Мрачный жертвоприноситель закрывал отверстие после того, как туда входила последняя жертва, и для большей верности ставил вдоль стены пять или шесть сторожей, снабженных дубинами. После двух дней, проведенных в молитве, пленники обыкновенно просили есть. Тщетно. Ни просьбы, ни мольбы, ни крики, ни сама агония жертв не трогали стражей. Большая часть запертых умирала между третьим и шестым днем, но некоторые держались гораздо дольше.

Однажды жители окрестных деревень собрались и вместе разом напали на изуверов. Они высвободили пленников, а самого лжепророка с его стражами заперли в той самой башне.

Ученик Капитона, крестьянин Юрьевского уезда Данила Филиппов объявил себя ни много ни мало, как самим Саваофом!

Объявился он в Муромском уезде. Сектантская легенда гласит, что в Стародубской волости, в приходе Егорьевском, на гору Городину, среди ангелов и архангелов, херувимов и серафимов, в огненных облаках, в огненной колеснице, сошел с небес во славе своей сам господь Саваоф. Силы небесные вознеслись назад, на небо, а Саваоф остался на земле в образе человеческом, воплотясь в Даниле Филипповиче. С этого времени Данила Филиппович перестал быть человеком, а сделался «живым богом» и стал называться верховным гостем, превышним богом. Признавшие его «живым богом» стали именоваться людьми божьими (так хлысты называли сами себя).

Лжесаваоф водворился в деревне Старой, неподалеку от Костромы. Сюда сходились к нему для отправления своих обрядов «люди божьи». Дом, в котором он жил, назван был домом божиим, а соседний город Кострома получил от его последователей название Горнего Иерусалима.