Тайные общества. Полная история

Но Ивану повезло: на двор Филатьева заглянул некий чиновник, и Осипов что есть мочи закричал: «Слово и дело!» Это выражение означало, что он готов донести о неком серьезном преступлении. В Московской конторе тайных разыскных дел в селе Преображенском Ванька поведал об убийстве государева солдата графу Семену Андреевичу Салтыкову. Из «Стукалова приказа», как тогда называли политический сыск, Ванька Каин вышел с освобождением от крепостной зависимости.

Эта романтическая история вполне правдоподобна: крепостные часто доносили на своих господ, но документального подтверждения она не находит. Среди тайных разыскных дел за 1734–1737 годы нет упоминания о Филатьеве, а в 1748 году Осипов Иван, согласно ревизской сказке, все еще оставался крепостным Петра Филатьева. Да и позднее у Каина сохранялись деловые, и даже почти дружеские отношения с Филатьевым и его дворовыми людьми.

Триумфальное возвращение Ваньки заставило членов шайки уверовать в то, что ему «катит фарт», и выбрать своим предводителем. Поначалу у Ваньки было всего шесть подельников, позднее их набралось около трех сотен. Каин превратился в некоронованного короля столичного преступного мира.

После объявления манифеста императрицы Елизаветы Петровны о прощении преступников, 28 декабря 1741 года Ванька Каин явился с повинной в Сыскной приказ и предложил свою помощь в поимке прежних товарищей. На протяжении семи лет Ванька-Каин являлся штатным доносчиком.

На практике это означало, что он собирал со своих бывших коллег дань. А если кто отказывался платить или платил мало – то полиция тут же узнавала о готовящемся налете. Только за два года Каин-Осипов способствовал поимке почти трехсот преступников, а по некоторым данным, их было гораздо больше. Он сумел настолько выслужиться перед начальством и представить себя незаменимым, что Сенат издал резолюцию: кто Ивану Осипову должного содействия не окажет, «яко преступник жестоко истязан будет». Теперь у Каина были окончательно развязаны руки, фактически он становится хозяином города.

Долгое время Иван «жил блудно» со многими женщинами в богато обставленном доме в Зарядье. Потом решил жениться, но дочь отставного сержанта Арина Ивановна из Зарядья не приняла его предложения. И тогда Каин заставил сидящего в тюрьме фальшивомонетчика назвать ее своей сообщницей.

Арину схватили, пытали… а дня через три в ее камеру заглянул Ванька-Каин и предложил «отмазать» ее от обвинений, если она согласится на брак. Что было делать несчастной?

Но в 1745 году Иван Осипов, грозный Ванька-Каин, столкнулся с еще более грозной силой. Началось все с довольно заурядного происшествия: подобрал Каин где-то на улице сильно пьяную женщину, которая в полубреду говорила что-то о сектантских радениях и твердила, что это важно. Каин, хотя и думал, что баба врет спьяну, но по должности своей был к подобным делам любопытен и велел положить ее спать в чулане, пока не протрезвеет, а после решил допросить. Та назвалась купеческой женой Федосьей Яковлевной и сообщила, что знает множество «еретиков и раскольников», которые часто собираются для совершения беззаконных радений в доме некоего «лже-Христа Андреюшки», который притворяется немым и ходит летом и зимой босой в одной рубашке. Многие почитают его за святого, и от своей святости имеет он вход во многие знатные дома. Купчиха Федосья Яковлевна оказалась женщиной грамотной и сама своей рукой написала обо всем записку, запечатала ее и отдала Ивану Осипову, который немедленно отвез письмо в Тайную канцелярию советнику Ивану Алексеевичу Казаринову. Тут вышел казус: прочитав письмо, Казаринов распорядился взять Ваньку под стражу. Тот, естественно, воспротивился. А так как приехал он не один, а в сопровождении нескольких своих людей, то вышла изрядная ссора между командой Каина и людьми из Тайной канцелярии. Спустя несколько минут Казаринов отступил, объяснив недоразумение тем, что из путаной записки понял было, что Каин сам на себя доносит. «Да я ж вообще неграмотный! – напомнил ему Каин. – А тот, кто об оном доносит и чьей рукой записка писана, нынче у меня дома».

Дело выходило серьезным. Казаринов (взяв с собой Каина), не медля нимало, поехал к генералу Василию Яковлевичу Левашеву, бывшему тогда градоначальником Москвы, и обо всем ему доложил.

Обратите внимание: первая попытка – арестовать Каина. При ее неудаче Казаринов бросился советоваться с начальством. Объяснение может быть одно: в записке были упомянуты весьма известные имена.

Разговор вышел суровый и серьезный. Выслушав Ивана Осипова, его отпустили домой, велев держать доносительницу Федосью Яковлевну под строгой охраной. Воротясь домой, Каин сделал соответствующие распоряжения, а сам принялся пьянствовать. Был он алкоголиком и иного способа борьбы со стрессом не знал. А причина для волнения у него была: как умный и практичный человек, Ванька понимал, что градоначальник может принять решение замять донос, и тогда несдобровать ни самой купеческой жене, ни ему – Ваньке-Каину, ни его людям.