Take It Off: история Kiss без масок и цензуры

Раз тур в поддержку переиздания альбома Creatures не проводился, давайте воспользуемся этой возможностью и обсудим с вокалистом Роном Килом опыт записи двух альбомов его группы Keel с Джином в качестве продюсера, а также релизы других артистов, которых Джин продюсировал в ту же эпоху.

Как пересеклись ваши с Джином дорожки и как возникла идея, чтобы Джин стал продюсером Keel?

Летом 1984 года мы подписали контракт с музыкальным лейблом Gold Mountain/A&M Records, и они предоставили мне перечень потенциальных продюсеров. Список мог, в принципе, служить справочником «Кто есть кто в музыкальном продакшене»: Макс Норман, Михаэль Вагенер и множество других первоклассных продюсеров того времени. Круто, что мне удалось поучаствовать в этом, ведь для лейбла я был новеньким и то, что они позволили мне самому выбрать продюсера, было удивительно.

Я глянул на список – в нем был и Джин Cиммонс. И мне, как поклоннику KISS, его имя сразу бросилось в глаза. Вспоминая тот день, мне бы хотелось объяснить это своей фантастической дальновидностью в карьерном плане, но когда я вглядывался в список, мысли о том, что Джин поспособствует хорошим продажам альбома, у меня не появилось. Я равнялся на него и всячески им восхищался, так что мне просто хотелось с ним встретиться и обсудить возможную работу над альбомом Keel.

Сейчас уже не вызывает сомнений, что выбор был верным: нас поддержала армия KISS. В те годы Джин не много продюсировал: по-моему, Уэнди О. Уильямс [WOW, 1984] и частично некоторые альбомы KISS, и все. Ему в новинку было сидеть по другую сторону микшерного пульта. С выходом в январе 1985-го альбома Right To Rock фанаты KISS приняли Keel очень бурно. За первую неделю мы продали девяносто тысяч экземпляров. Шумиха в СМИ, рекламная кампания и факт, что армия поклонников KISS уже знала о нас к моменту релиза – это заслуга Джина, ажиотаж вокруг спродюсированного им альбома был огромным.

Лейбл назначил встречу в отеле Beverly Hills. Я направлялся к фойе. На скамейке перед входом в зал сидел мужчина. Приятный на вид джентльмен: высокий, гладко выбритый, с короткой прической, в строгом костюме. Он посмотрел на меня и сказал: «Рон Кил? Я – Джин Симмонс». А я его даже не узнал! Он постригся для съемок в «Охоте на роботов». Я привык к Джину, плюющемуся на сцене огнем и кровью. Мы поднялись в его номер и принялись обсуждать музыку. Он задал несколько вопросов. Мы прослушали The Right To Rock – по сути, на кассете звучала просто музыкальная импровизация, даже без голоса. И я, сидя перед ним, пел ведущую партию. Он остановил запись, посмотрел на меня и произнес: «Я буду это продюсировать… Приступаем во вторник».

Что в работе с Джином над альбомами The Right To Rock и The Final Frontier тебе особенно запомнилось?

Осталось множество приятных воспоминаний о том, что происходило и в студии, и за ее пределами. Джин фактически взял нас под крыло. Для него это не было просто работой. И я до сих пор не уверен, что ему заплатили за те два альбома. К бизнес-процессам я и не притрагивался. Он не рассматривал наше сотрудничество как бизнес – для него главным была музыка, он стал шестым членом группы. Та часть Джина, которая обычно скрывается от человеческих глаз, – его страсть к музыке. Он страстно интересовался историей рок-н-ролла и повлиявших на него групп: The Rolling Stones, The Who и других групп шестидесятых, на музыке которых он рос, и которые оказали глубокое влияние на формирование его личности.

Он старался привить мне любовь к раннему рок-н-роллу. Мы сидели и слушали записи Лесли Уэста и его группы Mountain. Джин просто обожал Mississippi Queen и, вероятно, даже считал ее лучшей на свете рок-н-ролльной песней. Порой он проигрывал мне песни KISS, а затем партии из песен The Who и Rolling Stones, то есть из тех песен этих групп, из которых Джин украл для сочинения своих вещей гитарные риффы! Он говорил: «Рон, кради только у лучших». Этот урок я усвоил и до сегодняшнего дня следую заветам Джина. Он стал нашей группе старшим братом.