Тамбов. Хроника плена. Воспоминания

По случаю нашей встречи удача нам улыбнулась: этой ночью мы спим в большой школе, в хорошо натопленном классе. Устав от долгого перехода, я быстро заснул. Вдруг около полуночи нас внезапно разбудил скрип двери и звук шагов. Несколько русских солдат со свечками в руках пробирались между спящими. Они стали нас обшаривать в поисках в основном колец. В некоторых случаях у них получилось ими завладеть, хотя и не без труда. Настала моя очередь. Двое, со смуглой кожей и раскосыми глазами, монголы, наклонились надо мной и начали срывать с меня обручальное кольцо и перстень. Они почти расквасили мне руки, но так и не смогли стянуть столь желанные предметы с распухших от холода и усталости пальцев.

Тогда один из грубиянов достаёт револьвер, взводит курок, направляет его на меня и грозит мне жестами и словами отстрелить мои упрямые пальцы. Хотел ли он меня испугать, чтобы заставить меня снять кольца, даже если мне придётся сильно ободрать пальцы? К счастью, в эту минуту трое из наших охранников, наверняка разбуженные шумом, входят в комнату и берут их на мушку. Этого было достаточно, чтобы прогнать чужаков и положить конец этой безобразной сцене.

С этой минуты я носил кольца на шее, под одеждой, нанизав их на бечёвку. Ночью, при малейшей тревоге, я клал их в рот, чтобы уберечь от обысков, которым мы ещё не раз подвергались.

Однажды утром, после двух- или трёхчасового перехода, мы увидели большое подразделение русских солдат, идущих на фронт колонной по четыре. Та часть дороги, где снег был утоптан, была не более трёх-четырёх метров шириной, поэтому мы были вынуждены идти практически вплотную к русским, чтобы с ними разминуться. Они встретили нас угрожающими жестами и концертом из ругательств и оскорблений. Мне не повезло — я был с левого края нашей колонны, то есть шел в нескольких сантиметрах от русских, которые становились всё более и более агрессивными. Некоторые их них пытались плюнуть мне в лицо, другие били меня кулаками или прикладом винтовки или автомата. Я их понимаю! В моей униформе я представлял для них ненавистного врага, с которым они встретятся лицом к лицу через несколько часов. Среди них было много женщин-военных. Я особенно хорошо помню одну из них, офицера, верхом на лошади. Эта женщина вытянула меня хлыстом по лицу. Я и сейчас чувствую этот удар! Это был один из немногих случаев, когда я подвергся жестокому обращению со стороны русских.

В этот же день, после полудня, мы делаем короткую остановку в деревне, где расположилась на отдых русская боевая часть. Один из офицеров, капитан, явно выпивший слишком много, подходит к нашей группе пленных, размахивая огромным револьвером. Красный от злости, он начал громогласно выкрикивать ругательства, которые мы, естественно, не поняли. Прохаживаясь вдоль колонны, он раздавал направо и налево удары рукояткой револьвера под ребра.

Подойдя ко мне, он почему-то останавливается, орёт ещё пуще, а затем вдруг приставляет дуло револьвера к моему виску. Я до сих пор чувствую холод металла на коже. Настал мой последний час?

К счастью для меня, один из наших охранников, который видел всю эту сцену, прибежал со всех ног и резко и решительно отвел руку этого чересчур агрессивного капитана. Теперь уже он орал, что отвечает за пленных, что в группе не должно быть никаких посторонних, что капитан ему не начальник и не авторитет. Капитан, пристыженный и почти протрезвевший, вернулся обратно и присоединился к своим.

Один из дней выдался особенно долгим и тяжёлым. Уже настала ночь, а мы всё ещё идём. Наверняка прошли уже километров тридцать. Миновав очередную деревню, мы остановились в огромном колхозе. Вместо того чтобы расположить нас на ночлег в амбаре, как это уже было два или три раза, нас загнали под громадный навес, состоящий только из гигантской крыши, опирающейся на несколько толстых прямоугольных кирпичных столбов. Несмотря на обыски, у некоторых пленных ещё остались у кого спички, у кого зажигалки. С помощью соломы и сучков, раскиданных на земляном полу, нам удаётся зажечь несколько костров, которые мы подкармливаем ветками, явно оставшимися после обрезки фруктовых деревьев. Все пленные тут же расселись вокруг этих пылающих костров, дававших больше дыма, чем тепла, поскольку ветки были зелёные и мокрые. Но нас немного согревает уже сам вид пламени.