Тамбов. Хроника плена. Воспоминания

В течение первых нескольких недель моего заключения этих трёх или четырёх уборных было достаточно, чтобы удовлетворить потребности заключённых. Но когда нас стало несколько тысяч и когда ямы почти заполнились, надо было бы их закопать и вырыть новые чуть дальше. Но дирекция лагеря приняла другое решение и посчитала, что заключённые будут их вычерпывать по мере заполнения с помощью старых суповых баков (по большей части дырявых), которые больше нельзя было использовать на кухне. Те, кто был в наряде, должны были вычерпывать содержимое уборных с помощью банок, закреплённых на длинных палках, и наполнять пятидесяти-шестидесятилитровые баки,

а потом, как во время обеда, с помощью дубины, продетой через ручки, выносить это тошнотворное месиво из лагеря и выливать в лесу за несколько сотен метров. Совершенно ясно, что эта работа была абсолютно необходима, в противном случае гнилая и заразная жижа распространилась бы по лагерю. К несчастью, французские полицейские командиры, без сомнения, испытывавшие ностальгию по временам, когда они назначали наряды на чистку сортиров наказанным беднягам во время службы во французской армии, воспользовались возможностью и убедили начальство сделать чистку уборных дисциплинарной мерой. Итак, на эти работы назначались только провинившиеся, причём они должны были делать это без перчаток и без возможности потом вымыться. Но кто же были эти преступники, эти правонарушители, эти злодеи?

Вот несколько примеров. Один несчастный, едва избавившийся от долгого поноса, который довёл его до состояния ходячего скелета, тихим шагом прогуливался по аллее, смотря в землю прямо перед собой. Навстречу ему шёл русский сержант, но тот заметил его в последний момент, слишком поздно, чтобы успеть вынуть правую руку из кармана и отдать ему честь. Русскому военному было наплевать, но французский полицейский увидел это и счёл преступлением: один день на чистку уборных!

Как я уже говорил, русское начальство запрещало заключённым сидеть и особенно лежать на земле даже в тёплое время года. В их же интересах, так как земля в этой болотистой местности оставалась сырой всё лето. Этот неосторожный поступок мог повлечь за собой тяжёлые последствия, серьёзные заболевания, особенно пневмонию. Один convalo, исхудавший почти до состояния трупа, только что прогуливавшийся по лагерю, выбрал место посуше, чтобы присесть на несколько секунд. Но от полицейских ничего не ускользает, они всегда начеку: один день нарядов!

Русские также разрешали находиться в бараках только ночью и во время приёма пищи. Один больной, который ни за что не хотел, чтобы его положили в лазарет, откуда чаще всего попадали в печально известный барак № 22 — морг, остался полежать днём на нарах с молчаливого разрешения и при пособничестве старшего по бараку. Полицейский заглянул в барак и увидел несчастного: наряд на сортиры!

Вечером, уже когда было темно, один заключённый, с опухшими ногами, отёкший до самого живота и страдавший от почти непрерывного желания помочиться, направлялся в уборную так быстро, как только позволяло его состояние. Увы, как только он увидел барак, он почувствовал, что соответствующие мышцы расслабились… Чтобы не намочить штаны полностью, он направился к ближайшему дереву и попался на глаза одному из «сторожевых псов»; цена — два или три дня нарядов!

Наиболее тяжёлый случай. Один заключённый, страдавший от острого поноса, напрасно пытался успеть добежать до уборной. По дороге произошла катастрофа — коричневая жижа вытекла из его штанов и запачкала снег с края аллеи. Это «преступление» заслуживало примерного наказания: несколько дней нарядов на уборные!

Наряд на сортиры. Рис. А. Тиама