Тамбов. Хроника плена. Воспоминания

И вот настал день, когда хор должен был пройти «боевое крещение», когда надо было впервые выступить перед публикой с программой, состоящей исключительно из музыкальных номеров, в которой не было ни пьес, ни скетчей, которых требовал обычай. В афише — восемнадцать песен. Хоровые выступления чередовались с сольными — либо с вокальными номерами, позволившими оценить прекрасные голоса певцов-любителей Дисса, Берга, Шеффера и Гумберта, либо с инструментальными, исполненными такими артистами-профессионалами, как Арман Жорж на скрипке или Люсьен Швайкарт на трубе. Среди исполненных номеров — навскидку — «Санта Лючия», венские мелодии, куски из опер и оперетт: «Грёзы о вальсе», «Тоска», «Марш королей», «Сельская честь», «Весёлая вдова», «Королева чардаша» и т. д.

Этот первый концерт, состоявшийся 8 июня 1945 года в присутствии многочисленной неравнодушной публики, позволил, по общему мнению, восстановить репутацию французского сектора и вознести наш хор до уровня конкурентов — венгерских, румынских и, что мы принимали особенно близко к сердцу, немецких…

Ноты, записанные Шарлем Митчи по слуху в лагере и вывезенные во Францию

Как и в гражданской жизни, во французском секторе имелись и критики, члены IGIA, которые в своих статьях, написанных на дощечках в бараке-библиотеке, выносили своё суждение о мероприятиях разных национальностей. В рецензии критика Фашо можно прочесть следующие строки:

«Французская культурная группа только что подняла планку очень высоко, представив один из самых лучших концертов в лагере… Действительно, вчера наши товарищи, взявшие на себя неблагодарное дело развлекать заключённых, слишком часто находящихся в мрачном настроении, заслужили уважение, поскольку слушатели вышли из зала довольными и с радостью в сердце».

Программа концерта 8 июня 1945 года

Русское начальство очень поддерживало культурные мероприятия и присутствовало на всех наших концертах. Больше всего им нравилось попурри из французских и русских народных песен, которое я переложил для хора и оркестра и которое расположило в мою сторону молодого лейтенанта Маленкова. Его оценка впоследствии оказалась для меня очень полезной.

Я прибавлю ещё, что эти концерты — всего их было три — с большим вкусом и остроумием вёл Эжен Сент-Эв, весьма симпатичный член Клуба.

Русские студентки

Однажды в середине декабря 1944 года в наш барак-библиотеку неожиданно вошла группа молодых русских военных в сопровождении моего друга Эжена Сент-Эва, члена Клуба, ответственного за культурную деятельность во французском секторе. По правде сказать, это были молодые студентки Московского военного института иностранных языков. Этих нарядных девушек, затянутых в великолепную новую униформу, прислали в наш сектор, чтобы совершенствоваться во французском языке. Эжену Сент-Эву, студенту словесности и будущему молодому учителю, поручили организовать эти занятия, которые должны были длиться пять или шесть недель. Он набрал среди нас студентов, учителей младших классов, других людей, хоть как-то связанных с преподаванием, которые могли бы выполнять роль учителей. Какое событие для нас, год или два не видевших женского лица, которое бы заслуживало этого названия! Студентки были очень любезны, они щедро раздавали табак и настоящие сигареты заключённым, с которыми общались. Они проводили время с нами, их импровизированными учителями, в бараке-библиотеке с 09.30 до 14 часов и с 15 до 19 часов.

Выросшие как в инкубаторе, вне всякого западного влияния, некоторые из них, оказавшись лицом к лицу с нами, бедными жертвами капитализма, смотрели на нас немного наивно, скорее даже снисходительно, они-то имели счастье вырасти в советском раю! Как-то раз одна из этих славных девчушек спросила меня самым серьёзным образом, действительно ли во французских деревнях есть школы! Я предполагаю, что наши ответы и объяснения хоть чуть-чуть, но поколебали их представления о западном мире. Но в отличие от нас, они не интересовались ни политикой, ни войной, которая уже подходила к концу. К нашему великому облегчению, они задавали вопросы, относящиеся только к повседневной и культурной жизни, о литературе, живописи, музыке, условиях жизни и работы, о развлечениях во Франции. Но их самой любимой темой были французские песни. Конечно, надо было учить их французским народным песням, но они особенно хотели слушать и напевать вместе с нами популярные песенки тридцатых годов, например «Я буду ждать», «Дождь на дороге», «Гитара любви», «Говори мне о любви», «Самое прекрасное танго мира» и т. д.