Тамбу-ламбу. Три звонка

Человеку нелегко заставить себя улыбаться, когда хочется плакать.

Шура, войдя к Диму, спокойно сказала:

— Что же ты, дядя Дим, так не годится!

— Не годится! — ответил капитан.

Он лежал высоко на подушках, в комнате пахло эфиром, и рядом с постелью, на тумбочке, лежала разбитая стеклянная ампула.

— Тебе нравятся листья? — спросила Шура и помахала шуршащим букетом, — Это клён, гусиные лапы.

— Очень хороши, — ответил Дим. — И ты сегодня весёлая, и шапочка тебе к лицу. А вот я, Шурок, подкачал.

— Ты сегодня отдохни, а завтра я научу тебя играть в грамматику, — пообещала Шура.

Она положила листья на подоконник и ушла, тихо притворив дверь.

Шура сняла школьную форму, надела своё домашнее фланелевое платье.

— Тебе не надо помочь? — спросила она маму.

— Через час пойдёшь в аптеку за лекарством, а сейчас сядь и поешь.

Шура маме не перечит. С папой она иногда чуть-чуть не соглашается, но мама никогда не повторяет одно и то же. Она всегда говорит спокойно, и Шура знает: если мама сказала, то надо сделать только так.

Вот и теперь. Шура сидит за столом и ест суп, хотя есть ей совсем не хочется. А мама молча разбирает Димин чемодан. На самом дне чемодана — аккуратно завёрнутый пакет. Мама развернула его. В тёмной бронзовой рамке — фотография. На ней очень весёлые папа и мама. А Шура, совсем ещё маленькая, сидит у мамы на руках. Наверно, когда капитан Проценко спускался отдохнуть в свою каюту, он глядел на них, и ему становилось теплее даже в самую ледяную бурю.

— Маша! — позвал Дим. — Там у меня пакет, ты его дай мне.

Мама завернула фотографию, перевязала и положила Диму на тумбочку.

— Этот. Спасибо, — сказал Дим. — Вот так. Не зажигай света, не нужно…

…Вечером в квартире Проценко было очень тихо. Даже телефон мама прикрыла подушкой. Только слышно было, как за окном идёт дождь.

Без всякого вызова ещё раз приехал доктор. Уходя, он сказал маме:

— Сегодня его трогать не будем, но я хочу вас предупредить: может, придётся положить капитана в больницу.

— Мы постараемся всё сделать дома, — сказала мама.

— Зачем в больницу? — испугалась Шура. — Он только приехал. Может быть, он просто устал.

— В том-то и дело, что устал.

Молодой доктор по ошибке стал надевать папины галоши.

— Вот ваши, — сказала Шура. — Сейчас сильный дождь. Хотите зонт?

— Я в машине, — сказал доктор. — Я, может быть, приеду ещё.

Доктор ушёл. Шура подошла к маме и обняла её.

— Мы с тобою должны быть теперь вот так!

Мама крепко сжала Шурину руку, и Шура поняла, какими они должны быть с мамой теперь.

Срочная телеграмма

По лестнице спускался почтальон с вечерней почтой. Он поднялся на самый верхний этаж на лифте и, спускаясь вниз, звонил во многие квартиры, потому что ещё не все жильцы повесили почтовые ящики.

— Вот молодчина! — похвалил почтальон Володю Рогова, который сам у него на глазах кончил прибивать ящик, синий, с блестящим замком.

Почтальон вручил Володе газеты, журнал «Здоровье» и серенький конверт — письмо. Первое письмо по новому адресу.

Это письмо от бабушки, она поздравляет их с новосельем. Очень приятно, когда людей, да ещё таких близких, можно поздравить с новосельем. Но Володя, сам не зная почему, опустил письмо в ящик, а газеты и журнал отнёс в квартиру…

— Смотри! Смотри, кто приехал! — закричал он, вбегая в кухню.

— Сумасшедший! — сказала мать, еле удержав горячий противень. — Что ты орёшь?

— Приехал! Приехал! — размахивая газетой, кричал Володя. — Вернулся из плавания капитан Проценко. Жалко, я не знаю, где он живёт, надо бы послать ему телеграмму. У нас в старой школе один мальчишка послал ему телеграмму, когда он отправлялся в экспедицию. Проценко прислал ему ответ.

— Здесь есть его фотография? — спросила мать.

— Фотографии нет, просто написано, что он вернулся. Вот, видишь? Он живёт с нами в одном городе.

— Посылать незнакомому человеку телеграмму… — сказала мать.

— Незнакомому? Да его все знают, только ты, наверно, не знаешь.

Володя перечитал ещё раз заметку в газете, и его осенила идея.

— Можно послать телеграмму через газету. Ему передадут. А то, знаешь, может быть, он согласится прийти к нам в школу. У нас в полярном кружке двадцать пять человек. Я председатель.

— Ты председатель? — удивилась мать. — Поздравляю!

— Потом поздравишь, а сейчас давай пошлём телеграмму.

Мама вытерла руки, отряхнула с фартука мучную пыль и направилась к телефону.

— Ты только набери номер и начни, а потом я буду говорить, — сказал Володька.

Диск крутился, но в трубке пели короткие гудки: в редакции был занят телефон.

— Ну, говори, говори, — торопил сын.

Наконец в трубке послышался голос.

— Примите телеграмму… — сказала Володина мама. — Я знаю, что это не телеграф. Знаю, что редакция. Мой сын просит передать срочную телеграмму… Кому? — переспросила она, прикрывая телефонную трубку рукой.

— Капитану… капитану Проценко! — в страшном волнении шептал Володька.