Тамбу-ламбу. Три звонка

Но в это утро, подойдя к двери, Шура услышала, что Дим застонал. Она открыла дверь, и Дим молча поманил её к себе. Он взял её за руку своей холодной, влажной рукой и, с трудом переводя дыхание, будто он быстро шёл и очень устал, сказал тихо:

— Достань-ка мои таблеточки!

Шура достала коробку с таблетками.

— Одну, — попросил Дим.

Он никак не мог запить таблетку. Стакан прыгал у него в руках, и вода проливалась на одеяло. Шура сняла пальто и села на стул у постели, бледная и испуганная.

— Ты полежи тихо, а я посижу, — сказала она.

Было слышно, как тикали морские часы. Шура сидела не шевелясь. А Дим лежал навзничь, он будто боялся вздохнуть глубоко, как обычно, и дышал коротко и часто. Но вот он приоткрыл глаза и вздохнул уже спокойно. Потом стал дышать ровней и наконец сказал:

— Ну вот, отпустило.

Конечно, Шура не пошла в школу.

— Как ты думаешь, могу я тебя оставить и пойти решать контрольную как ни в чём не бывало? — спросила она.

Дим не мог так думать, и они решили, что Шура совершенно права и останется дома. Очень хорошо, что она сегодня не убежала, как собиралась, пораньше.

— Мы позвоним доктору? — сказал Дим.

И Шура терпеливо набирала номер телефона поликлиники. Набирала, набирала, пока не дозвонилась к дежурному врачу.

— Позови кого-нибудь из взрослых, — сказал ей дежурный врач.

— Я не могу его позвать, ему нужно лежать, — ответила Шура и повесила трубку.

Они с Димом приняли все меры: Шура налила горячую грелку, чтобы у Дима согрелись ноги. Открыла окно, чтобы в комнате было больше воздуха. И, самое главное, она делала всё спокойно.

Но вот зазвенел телефон, и Шура услыхала голос знакомого молодого доктора.

— Я сейчас приду, — сказал доктор.

И очень скоро он приехал.

— Ты, вахтенный, настоящий мой помощник, — похвалил он Шуру.

— Контрольную пропустила, — пожаловался дядя Дим.

— Ничего она не пропустила, — ответил доктор.

Доктор сидел у них целый час. Пил с ними чай, рассказывал Диму, как он летом ловил ершей.

— Вот какие ерши! — хвастал доктор; и они все втроём договорились, что на будущее лето непременно поедут в деревню, где у доктора живут дедушка и бабушка. — Чудесные у нас места, леса какие!

— Непременно поедем.

Когда доктор ушёл, было уже совсем не страшно. Дим задремал… А Шура читала книгу.

Давно жил мальчик

На свете много хороших книг, и эта книга тоже очень хорошая. Когда-то давно жил мальчик. Он вырос, стал великим русским писателем и написал книгу о своём детстве. Шуре всё понятно, хотя тогда было совсем не так, как сейчас. Она радуется тому же, чему радовался мальчик Николенька. И как она досадует, когда Николенька не может найти перчатки, чтобы пойти танцевать с девочкой Соней! Сонечка смеётся, но в её смехе нет насмешки, когда бабушка всем напоказ держит Николеньку за руку. На руке у него перчатка, старая лайковая перчатка с отрезанными пальцами. И Николенька, сморщившись от стыда, напрасно пытается вырвать свою руку.

«Ах, зачем так смеются бабушка и гости!» — страдает Шура за Николеньку. А Сонечка славная, Сонечка простая, естественная. «Страдание людей застенчивых происходит от неизвестности о мнении, которое о них составили; как только мнение это ясно выражено, какое бы оно ни было, страдание прекращается», — читает Шура.

Шура перелистывает страницу. Гремит музыка, бал в разгаре. Танцуют мазурку. Николенька тоже танцует. Танцует, правда, не так умело, как другие. Но это ничего. И вдруг «он затопотал ногами на месте, самым странным, ни с тактом, ни с чем несообразным образом и наконец совершенно остановился».

«Нет, ты совсем не такой», — утешает Шура Николеньку, когда он, осознав всё, что с ним случилось, говорит о себе: «Все презирают меня и всегда будут презирать… Мне закрыта дорога ко всему: к дружбе, любви, почестям… Всё пропало».

«Нет, нет!» — повторяет Шура и вместе с Сонечкой Валахиной обращается ласково к Николеньке: «Знаете что? Я с мальчиками, которые к нам ездят, всегда говорю «ты», хочешь?»

Славная Сонечка, добрая, чудесная девочка. «Они говорили друг другу «вы», — удивляется Шура. — Так тогда было принято…»

И перед нею возникает школьный класс…

Вот Рогов, думает Шура. Шура представляет себе, как Рогов сидит один за партой, она видит его насмешливые глаза. Он, конечно, уверен, что Шура побоялась прийти на контрольную. Склонив кудрявую голову, решает Рогов примеры. Он не подвигает свою тетрадку в Шурину сторону. Он сегодня один…

«Как он мог подумать, что я стану списывать?» И вдруг Шуре представляется, как Рогов говорит ей:

«Я так не думаю. И ты не сердись на меня, что я так думал». Он даже протягивает ей руку.

«Вы можете думать что угодно, — с негодованием отвечает Шура, — но дружить с вами я не буду!» И она гордо уходит, похожая на Сонечку Валахину, в розовом платье, с распущенными локонами.

Бал окончен, наступила ночь. Лёжа в постели, Николенька не спал. Он погрузился в сладкие мечты и воспоминания. Он продолжал думать о Сонечке. И мысленно разговаривал с нею…

Шура читала книгу не отрываясь, а когда она её захлопнула, то Дим спросил (оказывается, он уже не спал):

— Интересно?