Читаем Танины тополя полностью

Танины тополя

ВСТУПЛЕНИЕ

Павшим в битвах —                              славы многозвучье.Память сердца —                          благодарность им.…В Глазове есть улица на круче,Названная именем твоим.Я когда-то здесь бродил                                         мальчонкойИ не знал, что рядом ты жила,И не знал, что бойкая девчонкаВ боевое будущее шла.

Наверное, ты, читатель, слышал уже о подвиге Тани Барамзиной, зверски замученной гитлеровцами в июле сорок четвертого года.

На имя Таниной матери приходят десятки писем со всех концов страны. Ученица костромской школы Шура Столбикова пишет:

«Я хочу как можно больше знать о Вашей бесстрашной дочери. Имя ее останется у меня в памяти на всю жизнь. Такой дочерью, Мария Митрофановна, можно гордиться. Большое-большое спасибо Вам за Таню».

Молодая работница из Мурманска Рая Каштанова вместе с подругами восхищается подвигом Тани Барамзиной.

«Каждый из нас подумал, — пишет она, — как бы он поступил на Танином месте. Наверное, точно так же. Ведь Таня отдала свою жизнь за свой народ, за то, чтобы на нашей земле было счастье. И такая жизнь настала. Жаль, что Таня не дожила до этих дней, но мы, молодое поколение, всегда будем помнить таких, как Таня, походить на них и в мирном труде отдавать все силы и знания, чтобы еще лучше жилось нашим людям».

Если тебе, читатель, случится когда-нибудь приехать в Глазов, — завтра или через десять лет, суть не во времени! — приди с букетом живых цветов в Парк культуры и отдыха. Таня встретит тебя в лихо заломленной набок фронтовой пилотке, из-под которой кудрявится-вьется прядка пепельных волос, в накинутой на плечи походной плащ-палатке. Такой помнят ее боевые друзья. Такой запечатлел ее в бронзе скульптор.

А когда ты приедешь в Пермь, выбери время, побывай в Шпальном поселке. Здесь в кругу зеленых кустарников и деревьев уютно расположилось одноэтажное, аккуратно обшитое досками здание детского сада № 90. Многое тут осталось таким, как прежде: серая калитка с потемневшей от времени щеколдой, крыльцо с пятью ступеньками, терем-чердачок с узким вытянутым оконцем, четыре белых трубы на крыше по обе стороны теремка… Разве лишь новая поросль детишек наполняет двор веселым щебетанием да топольки, некогда посаженные воспитательницей Татьяной Николаевной под самыми окнами, стали высокими и стройными.

Словно три богатыря растут, касаясь листвою друг друга, Танины тополя. По весне роняют они на землю легкие пушистые серьги. Налетит ветер, подхватит пушинки — тут уж начнется метелица. Пух садится на плечи, путается в волосах, щекочет в носу. Дети визжат от радости, сгребают пушинки ладошками, подбрасывают вверх, а ветру того и надо — только дай похороводить с тополиным пухом.

В кабинете заведующей детским садом висит на стене большой портрет героини.

— Татьяна Барамзина воевала с фашистами! — гордо скажет какой-нибудь вихрастый парнишка, постарше своих приятелей.

Конечно, эти ребята не знают, что такое война. О ней рассказывают им воспитатели.

А Танины воспитанники помнят войну. Помнят, как трудно жилось, как плакали матери и сестры, теряя мужей и братьев, — все это отпечаталось в их памяти на всю жизнь.

Мы стоим под тополями с молодым инженером Лией Ивановной Калашниковой.

— Смотрите, — говорит девушка, показывая на верхушки деревьев, — лет на пять меня моложе, а какие громадные. Я хорошо помню, как мы помогали Татьяне Николаевне сажать топольки. Первый саженец посадила она сама, показала нам, как это делается. А потом и мы взялись за лопаты.

Лия подошла к зеленой ограде, задумалась. Я заметил, как потемнели ее глаза.

Подул ветерок, зашелестели листья. Мне показалось, что девушка прислушивается к тихому перешептыванию тополей, по-своему рассказывающих о той, кому они обязаны своим рождением и жизнью…

О Герое Советского Союза Татьяне Барамзиной в Удмуртии слагают стихи и песни. Ее имя — синоним мужества.

Я хочу вместе с тобой, читатель, пройти по всей жизни Барамзиной, жизни короткой, но очень светлой. В этом поможет нам благодарная память людей, живших рядом с ней, воевавших с ней бок о бок и оставивших ее в своем сердце как вечно живую.

Это будет рассказ о самых обычных днях нашей современницы, о мужестве и долге, о месте человека в жизни.

С чего же начать? Наверное, с начала.

НА БЕРЕГУ ЧЕПЦЫ

1
Перейти на страницу:

Похожие книги

Некоторые не попадут в ад
Некоторые не попадут в ад

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Большая книга», «Национальный бестселлер» и «Ясная Поляна». Автор романов «Обитель», «Санькя», «Патологии», «Чёрная обезьяна», сборников рассказов «Восьмёрка», «Грех», «Ботинки, полные горячей водкой» и «Семь жизней», сборников публицистики «К нам едет Пересвет», «Летучие бурлаки», «Не чужая смута», «Всё, что должно разрешиться. Письма с Донбасса», «Взвод».«И мысли не было сочинять эту книжку.Сорок раз себе пообещал: пусть всё отстоится, отлежится — что запомнится и не потеряется, то и будет самым главным.Сам себя обманул.Книжка сама рассказалась, едва перо обмакнул в чернильницу.Известны случаи, когда врачи, не теряя сознания, руководили сложными операциями, которые им делали. Или записывали свои ощущения в момент укуса ядовитого гада, получения травмы.Здесь, прости господи, жанр в чём-то схожий.…Куда делась из меня моя жизнь, моя вера, моя радость?У поэта ещё точнее: "Как страшно, ведь душа проходит, как молодость и как любовь"».Захар Прилепин

Захар Прилепин

Проза о войне
Царица темной реки
Царица темной реки

Весна 1945 года, окрестности Будапешта. Рота солдат расквартировалась в старинном замке сбежавшего на Запад графа. Так как здесь предполагалось открыть музей, командиру роты Кириллу Кондрашину было строго-настрого приказано сохранить все культурные ценности замка, а в особенности – две старинные картины: солнечный пейзаж с охотничьим домиком и портрет удивительно красивой молодой женщины.Ближе к полуночи, когда ротный уже готовился ко сну в уютной графской спальне, где висели те самые особо ценные полотна, и начало происходить нечто необъяснимое.Наверное, всё дело было в серебряных распятии и медальоне, закрепленных на рамах картин. Они сдерживали неведомые силы, готовые выплеснуться из картин наружу. И стоило их только убрать, как исчезала невидимая грань, разделяющая века…

Александр Александрович Бушков

Проза о войне / Книги о войне / Документальное
Пурга
Пурга

Есть на Оби небольшое сельцо под названием Нарым. Когда-то, в самом конце XVI века, Нарымский острог был одним из первых форпостов русских поселенцев в Сибири. Но быстро потерял свое значение и с XIX века стал местом политической ссылки. Урманы да болота окружают село. Трудна и сурова здесь жизнь. А уж в лихую годину, когда грянула Великая Отечественная война, стало и того тяжелее. Но местным, промысловикам, ссыльнопоселенцам да старообрядцам не привыкать. По-прежнему ходят они в тайгу и на реку, выполняют планы по заготовкам – как могут, помогают фронту. И когда появляются в селе эвакуированные, без тени сомнения, радушно привечают их у себя, а маленького Павлуню из блокадного Ленинграда даже усыновляют.Многоплановый, захватывающий роман известного сибирского писателя – еще одна яркая, незабываемая страница из истории Сибирского края.

Вениамин Анисимович Колыхалов

Проза о войне