Танковые засады. «Бронебойным, огонь!»

И вот здесь хочется сделать небольшое авторское отступление. Сейчас принято ругать советских военачальников, советских конструкторов и инженеров — мол, не заботились они о русском солдате.

Нынешнему поколению очень тяжело понять условия тотальной войны, той, в которой мы, пусть и ценой огромных жертв, победили.

Речь идет не о простом сопоставлении технических характеристик той же «тридцатьчетверки» и, например, «Пантеры» или «Тигра». Наши танкисты считали Т-34 нормальным танком, на котором можно было вполне эффективно воевать. Ведь сражались прежде всего люди, а потом уж техника.

Вот что говорит танкист, ветеран 63-й гвардейской танковой бригады Уральского добровольческого танкового корпуса Николай Яковлевич Железнов:

«…По существу, пока 85-миллиметровые пушки не было, мы, как зайцы, от „тигров“ бегали и искали возможность, как бы так вывернуться и ему в борт влепить. Тяжело было… Ну, а когда появился Т-34-85, тут уже можно было выходить один на один…»[36]

То есть дуэль среднего нашего и тяжелого немецкого танка для наших солдат была хоть и опасной, но вполне ожидаемой. И экипажи в большинстве своем не терялись в такой сложной ситуации, поскольку полагались на собственное мужество и опыт.

Жаль, что гитлеровцы, наши враги, воздают должное нашему оружию, в то время как сейчас его ругают наши «либерасты-демократы»!..

Трофейные танки Дитриху Шталльманну понравились. Непривычно, конечно, да и тесно очень в башне и в боевом отделении, опять же — должность наводчика орудия не предусмотрена. Но зато танк очень простой и надежный. А его ремонтопригодность была и вообще выше всяких похвал! Доступ в кормовой отсек к двигателю и трансмиссии был очень простым: через откидные люки и также откидывающийся наклонный кормовой бронелист.

Но больше всего Дитриха Шталльманна и Алекса Кнаге поразил дизельный двигатель! С алюминиевым блоком цилиндров! С ума сойти: русские использовали дефицитный «крылатый металл» в танкостроении! Поэтому «сердце» боевой машины оказалось легким и довольно надежным, особенно — на морозе. При низких температурах карбюраторные моторы немецких танков становились капризными, часто вообще не заводились. К тому же и работали они преимущественно на искусственном эрзац-бензине. Зато русский дизель работал уверенно и мощно.

Такой же мощной оказалась и длинноствольная 76,2-миллиметровая пушка. За счет сбалансированного сочетания сравнительно высокого действия как против бронированных, так и против небронированных целей, она в 1940–1941 годах являлась самой универсальной и мощной среди всех танковых артсистем. Очень важная особенность: русская танковая пушка могла стрелять любыми 76-миллиметровыми снарядами полевой артиллерии, так что проблем с боекомплектом не возникало.

Снарядов и других боеприпасов гитлеровцы тоже захватили вдосталь.

Алекс Кнаге ругался, конечно, заняв место механика-водителя. Рычагами управления мог ворочать, наверное, только лишь былинный русский богатырь. А сам отсек страдал теснотой и не очень хорошей обзорностью. Но все же управлять танком оказалось довольно легко. А широкие гусеницы и довольно высокая удельная мощность в восемнадцать и более лошадиных сил на тонну создавали «тридцатьчетверке» весьма высокие динамические характеристики.

Вот что было откровенно дерьмовым, по мнению немецких танкистов, так это обзорность и радиосвязь. Сам Дитрих Шталльманн не раз помянул любимые ругательства «Аржмайстера», пока освоился у орудия. Наблюдать за полем боя, стрелять из пушки и пулемета, да еще и командовать подразделением было практически невозможно! Как же с этим справляются сами русские?!

Но тем не менее Дитриху Шталльманну не впервой было «кататься» на трофейной технике. В Польше, например, он воевал на трофейном чешском танке Pz.Kpfw.38(t) «Прага». Этот легкий «панцер» был, в принципе, неплох, сочетая в своей конструкции неплохую подвижность и огневую мощь 37-миллиметровой полуавтоматической пушки «Шкода» А-7 с длиной ствола в 47,8 калибра и начальной скоростью бронебойного снаряда в 762 метра в секунду.

Однако броня чешских танков была хрупкой, а они сами были собраны на стальных каркасах, к которым бронелисты крепились заклепками. В итоге осколки отколовшейся изнутри брони и увесистые обломки крепежа создавали внутри танка своеобразную шрапнель.