Татьяна Ларина как объект психиатрии

Однако соблазн взял свое, и она согласилась, при этом не проронив ни одного испуганного слова про будущего жениха - каким он будет, а вдруг он ей не понравится, а вдруг она не сумеет забыть Онегина и это помешает ей выйти замуж? Ни одного переживания на этот счет. Как и ни одной мысли про Онегина. Только комплекс провинциалки - что ее немодные наряды, ее нестоличная речь могут вызвать насмешки над ней!

Но, может быть, она просто скрыла свою печаль по Онегину? Отнюдь. Татьяне и самой так не терпится в Москву, что с самого раннего утра она бежит... нет, не в кабинет Онегина, она про этот кабинет больше и не вспоминает, ей теперь не до размышлений об Онегине, она про него больше и не впомнит несколько лет! - она бежит прощаться со своей деревней.

Обратим внимание: еще даже никуда не уехав и даже не имея возможности знать, чем закончится ее московская поездка, найдется ли жених, она уже прощается со своим домом - навсегда. Что это значит? А то, что она заранее согласна выйти замуж за любого московского претендента! И с превеликой радостью при этом - ни единого печального слова, ни единой слезы по Онегину не вырвется у Татьяны. Ее жизнь скоро измениться - московский жених, свадьба, ура! - и надуманные страдания по Онегину мгновенно выветриваются у нее из головы.

Она даже перед отъездом не пойдет взглянуть на его дом - фальшивая страсть временно отпадает в ней за ненадобностью.

*

Ей буквально не терпится уехать в Москву - до поездки остается еще полгода, но прощаться с деревней она начинает уже сейчас. И такое ее поведение может иметь только две причины: либо ей до одури хочется скорей к московскому жениху (напоминаю: любому), либо чуть ли не ежедневное прощание за полгода до поездки есть не что иное, как очередной истерический психоз.

Прощание с деревней - вот чем она занята теперь целыми днями, все лето и всю осень! И если раньше она просто бродила по полям и лесам от нечего делать, то теперь она бродит там же с целью - сутками прощается.

Вставая с первыми лучами,

Теперь она в поля спешит

И, умиленными очами

Их озирая, говорит:

"Простите, мирные долины,

И вы, знакомых гор вершины,

И вы, знакомые леса;

Прости, небесная краса,

Прости, веселая природа;

Меняю милый, тихий свет

На шум блистательных сует...

Прости ж и ты, моя свобода!

Куда, зачем стремлюся я?

Что мне сулит судьба моя?"

В общем, без пошлых фраз в конце столь преждевременных прощаний с мирными долинами и лесами, как всегда у Татьяны, не обошлось - дурной пафос про судьбу и свободу вкупе с шумом блистательных сует не миновал ее речь. Кстати, очень похоже, что этот самый "шум блистательных сует" и есть та причина, из-за которой она с такой радостью и бежит прощаться с деревней.

Интересно проследить, как меняется форма ее безделья. Сначала она сутками сидела молча у окна. Потом она научилась сутками бродить по полям и лесам с книгой. А вот теперь она полгода ходит и прощается - как будто ее заклинило на этом. Как заведенная она прощается, прощается... только и делает что прощается! Шесть месяцев подряд. Попутно выдавая пошлые сентенции из романов.

25. ПРИЕЗД В МОСКВУ

Наконец полгода прощаний успешно подошли к концу - снова настала зима. Однако Татьяна зиме не рада, вернулись все ее провинциальные страхи перед бомондом, что московский свет будет смеяться над ней. В итоге "отъезда день давно просрочен, проходит и последний срок".

Наконец "возок боярский" - обоз и три кибитки, запряженные восемнадцатью лошадями, - готов. Наконец поехали. Татьяна снова плачет - ну как тут обойтись без слез, тут тебе и прощание с малой родиной, тут тебе и страх перед бомондом ("и слез ручей у Тани льется из очей"). И ни единого печального слова про Онегина. Что и неудивительно - как только появилась перспектива интересного замужества, Онегин мухой выскочил из ее головы.

Через семь суток приехали в Москву, в дом некой княжны, двоюродной сестры старушки Лариной. Татьяна скучает по своей деревне, но это всего лишь естественное чувство внезапной оторванности от привычного уклада. Ее каждый день возят - и она с удовольствием каждый день ездит - "по родственным обедам", представляют родне, и дочки этой родни разглядывают Татьяну, составляя о ней весьма интересное мнение:

Их дочки Таню обнимают.

Младые грации Москвы

Сначала молча озирают

Татьяну с ног до головы;

Ее находят что-то странной,

Провинциальной и жеманной,

И что-то бледной и худой,

А впрочем очень недурной;