ТЕАТР В КВАДРАТЕ ОБСТРЕЛА

У одной из пассажирок начались родовые схватки. Звездной ночью в тесной каюте, среди хаоса войны, родился ребенок. Мальчик. С первого часа жизни – солдат…

Балтийский флот дошел до Кронштадта. Одни корабли остались здесь, другие вошли в русло Невы и встали на якоря у ее гранитных набережных. Актеры Театра КБФ поселились в здании Дома культуры Промкооперации на Кировском проспекте.

Не все члены труппы собрались в Ленинграде. Пятнадцать артистов театра погибли в первые недели войны. Театр КБФ вступал во второй десяток лет своей жизни в труднейшей обстановке. Но это был военный театр. От него ждали теперь активных действий. В первые месяцы войны театр превратился в сумму разбросанных на огромные расстояния концертных бригад.

Фронтовые концертные бригады… Они пронесли искусство в самые недра сражающихся армий, подвели его к полосе огня. Солдаты с нетерпением ждали актеров. Концерты, оканчиваясь, превращались в митинги. Искусство держало экзамен: оно лишилось многих своих вспомогательных средств воздействия – сцены, занавеса, декораций, освещения, реквизита, – но уменьшить силу воздействия не имело права.

«Артисты одевались почти на глазах у зрителей, – рассказывал руководитель Театра КБФ А. В. Пергамент. – На «сцену» вытаскивались ящики или даже футляры от баянов и других музыкальных инструментов, изображавшие «уютную обстановку кабинета», и, несмотря на подобный примитив, зритель охотно верил во все «предлагаемые обстоятельства» и жадно следил за развитием действия. Тем не менее зритель был требователен. Он смеялся, если в графине не оказывалось настоящей воды, ему обязательно нужен был настоящий выстрел, хотя он видел всю закулисную технику, вплоть до стреляющего в воздух помрежа…

Помню, однажды вынесли стол с телефоном, шнур его свободно болтался, свесившись со стола. Когда актер взял трубку, один из бойцов, не нарушая хода событий, подполз к шнуру и воткнул вилку в землю. Этого было достаточно, чтобы зритель поверил в правду происходящего на сцене.

Или другой случай, когда исполнитель должен был уйти со сцены в «другую комнату», однако сунуться было буквально некуда. Актер заволновался. Он уже решил просто лечь ничком на землю и выключиться таким образом из действия. Но еще больше, чем он, заволновались зрители. «Сюда! Сюда! – кричали они. – Там видно», – и, закрыв его своими спинами, с предельной серьезностью продолжали следить за исходом событий на сцене».

Маршруты поездок фронтовых концертных бригад балтийцев все укорачивались. Кольцо блокады стягивалось. Все больше приходилось работать в самом Ленинграде, на кораблях.

Настали жестокие морозы первой блокадной зимы, и корабли превратились в неподвижные, занесенные снегом громады, накрепко вмерзшие в лед. Было принято решение использовать время для ремонта судов. Судоремонтные заводы находились в эвакуации или стояли скованные блокадой. Приходилось ремонтировать самим. Краснофлотцы взялись за работу. Не хватало ни рабочих рук, ни материалов, ни физических сил – на флоте питались не намного лучше, чем в городе. Дело осложнялось еще и тем, что балтийцы в ту суровую зиму помогали городу – ремонтом водопроводных и отопительных систем, линий освещения, жилых домов.

И все же командование Ленинградского фронта решило считать производство зимнего ремонта и подготовку кораблей к весенним боевым действиям главной боевой задачей Краснознаменного Балтийского флота и ленинградской судостроительной промышленности. Балтийцы поняли: у рабочих есть и другие, не менее важные дела, и сумели выполнить 98 процентов всех заводских работ собственными силами. К 1 мая 1942 года ремонт судов был блестяще закончен.

Командование старалось всячески помочь флоту в ускорении ремонта. Возникла идея использовать некоторые устаревшие суда и лодки (таких судов было мало), снять с них пригодное вооружение и оборудование и тем самым облегчить ремонт на других кораблях. Эта идея повела к своеобразному конфликту. Команды всех без исключения судов хотели воевать. Моряки готовы были работать днем и ночью, орудовать голыми руками, раня и обмораживая их, лишь бы доказать, что и их корабль способен наносить удары по врагу. «Запасных частей для ремонта подводных лодок не хватало, – рассказывал командир одной из лодок, – и дивизионный механик однажды предложил командиру дивизиона снять для этой цели механизмы с нашей лодки. На защиту своего корабля встала вся команда. Мы доказывали, что в военное время каждая, даже старая боевая единица дорога…»

В конце первой блокадной зимы по радио прозвучал маленький очерк – рассказ о подводной лодке, он назывался «Я держу мой флаг». Его прочел автор – Александр Крон.