ТЕАТР В КВАДРАТЕ ОБСТРЕЛА

Это гвардейцы-гасконцыКарбона Кастель-Жалу!Лгуны, хвастуны и пропойцы,Которые даже на солнцеНаводят кромешную мглу.

Декорации спектакля Театра КБФ состояли из белой палатки. По воле участников спектакля и фантазии зрителей она превращалась то в подмостки Бургундского отеля (место действия первого акта), то в военный лагерь. И снова сражался Сирано, каждый раз умирая, но не сдаваясь.

Из письма В. И. Честнокову. Ленинград.

«Дорогой Владимир Иванович!

Есть на свете два человека, которым мне всю жизнь ужасно хочется написать. Эти два человека очень дороги мне, потому что, сами того не зная, они – каждый по-своему – дали мне много хорошего.

Это – Паустовский и Вы.

Ваш умный, блистательный и одинокий Сирано навсегда остался самым любимым моим театральным героем. «Сирано» я смотрела во время войны – я даже запомнила, когда: 29 августа 1943 года. Я заглянула сейчас в свой дневник, который вела в те годы, и прочла запись от 30 августа 43-го года:

«Сегодня весь день полон обаяния «Сирано». Все, все ужасы войны и голода отступили перед высокой красотой и человечностью этого образа! И Честноков – такой, как прежде…»

Вы сделали тогда великое дело – заставили меня забыть о войне…

Ирина Л.»

Одни, глядя на Сирано, забывали о войне. Другие думали о победе. И все – и те и другие – благодарили артиста за мужество и подвиг, совершенный в тяжкие дни ленинградской осады, за высокое романтическое искусство, возвращенное Честноковым советскому театру в трудные дни испытаний. Да, мы часто сетуем на мимолетность сценических созданий. Уже нет Честнокова. И все-таки след большого актера не растаял, не погрузился в песок времени. Творчество актера осталось ярким впечатлением и воспоминанием поколения ленинградцев, встретившего войну молодым.

Примечательно, что пьесу Ростана поставили в годы Великой Отечественной войны многие театры страны: Театр имени Евг. Вахтангова (1942), Московский театр имени Ленинского комсомола (1943), Читинский театр и Театр имени Руставели в Тбилиси (1944)… Мне довелось видеть различных исполнителей знаменитой роли. Но ни один из них не превзошел в моих глазах Владимира Ивановича Честнокова. Может быть, это связано с тем, что юношеские впечатления особенно остры? Или потому, что Честноков и в жизни походил на своего героя и с наибольшим правом воссоздал его на военных подмостках сороковых годов? А может быть, осада, поединок, бой – они сопутствовали выходам Сирано именно в Ленинграде – единственное состояние, в каком может жить, умирать и снова сражаться настоящий Сирано?

ГЛАВА 6

ВИКТОР ГОРБУНОВ ДЕРЖИТ СВОЙ ФЛАГ

Вы увидите тех, кого видите каждый день и кого знаете. Вы, может быть, увидите и себя среди взятых мною людей. Вы разберетесь в людях по делам их. Зачем же заниматься здесь описанием примет и платья, тем более что это платье известно всему миру – это форма Красной Армии и Красного Флота…

Всеволод Вишневский.

В последних числах августа сорок первого года Балтийский флот совершал переход из Таллина в Ленинград.

В колонне кораблей шел и ледокол «Суур-Тыл». На его борту эвакуировалась часть труппы Театра Краснознаменного Балтийского флота. Остальные актеры театра находились в это время на других судах, а также на полуострове Ханко, на островах Эзель и Даго. Кроме фронтовых артистов, военных на ледоколе не было. Поэтому художественный руководитель и главный режиссер театра старший политрук Александр Викторович Пергамент получил приказ взять на себя обязанность отвечать за порядок на борту. Надо пережить или хотя бы попытаться представить себе обстановку спешной эвакуации, чтобы понять, что это значило – отвечать за ее порядок.

Очевидцы этих событий рассказывали о переходе нашего флота из Таллина в Кронштадт в августе 1941 года как об одном из самых героических и трагических эпизодов войны. Переполненные корабли оказались беззащитными: на море спрятаться невозможно, а зенитная артиллерия в те дни действовала еще не очень эффективно. Немецко-фашистские бомбардировщики атаковали наши корабли еще на таллинском рейде и потом бомбили в течение всего перехода. Транспорты горели, тонули. Уцелевшие корабли останавливались, пытаясь спасти тонущих, и тогда гибли сами.

Фашистские летчики яростно и упорно охотились за крейсером «Киров» – он шел невдалеке от ледокола «Суур-Тыл». По курсу то и дело появлялись мины. Актеры несли вахту по наблюдению за морем. Старший политрук ходил по палубе и старался добросовестно выполнить приказ. На каждом шагу возникали такие обстоятельства, которые невозможно было предвидеть.