Театральные подмостки (СИ)

Ксения всякий раз себя глазком окидывала -- так что приметил я кое-какие детали. Всегда с одной и той же сумочкой была. Да и руки её я хорошо запомнил. Приходила одна, а с соседями если и разговаривала, то всё больше по случаю. Видно было: это всё чужие, случайные люди. А ещё я понял, что к этому, будь он неладен, беспутному актёру Ивану Бешанину, то есть ко мне, она как-то по-особенному относится. Если я на сцене, она только на меня смотрит. А в фойе подолгу перед моим портретом стоит -- как вкопанная. Ну, хошь не хошь, приходилось и мне на самого себя любоваться.

В один из перерывов между спектаклями приснился мне странный сон, какой, наверное, можно только в тустороннем мире увидеть. Яркий и красочный, но совершенно непонятный для человеческого разума. Увидел я все свои роли разом в одном спектакле. На сцене одновременно находились больше десятка Бешаниных. Каждый в своём сценическом костюме и загримирован по своей роли. Согласитесь, странное зрелище. Казалось, они друг друга не замечают -- играют свои мизансцены, как и подобает для каждой роли, в точности декламируют свои реплики. Со стороны это выглядело бестолковой мешаниной, смысл которой совершенно невозможно понять. В зале сидела лишь одна зрительница, лица которой я никак не мог рассмотреть.

Где-то на пятнадцатом спектакле мне моя поверхностная игра совсем опостылела. Да и то сказать, на этом свете я так чутко стал чувствовать всякую фальшь в актёрской игре, отчего у меня прямо всё нутро переворачивалось. И прерваться-то нельзя. Да и как же иначе! Зрительница-то моя с восхищением смотрит, это её жизнь, её прошлое, а управлять своими чувствами я начинал, только когда в себя приходил. Но больше всего обидно, что я никак Ксению разглядеть не мог. Несколько раз, правда, смотрелась она в маленькое зеркальце. А что я там мог увидеть, да ещё по памяти? Ну, блондинка. Ну, щёки на спину не захлёстывает -- что стройная, я уже и по ногам понял. Словом, после каждого спектакля жить не хочется... Никакого просвета, только мрачные думы одолевают -- и грызут, и царапают, и рвут на куски.

После очередного просмотра сморил меня сон. И снится мне, будто сижу я за старинным столом с дугообразными ножками и своей душе письмо пишу. Старательно вензеля выписываю, перо грызу, как Пушкин, и лицо у меня такое... дебиловатое, что ли.

Вот это письмо. "Здравствуй, милая душа моя! Хоть и говорят все, что ты в теле сидишь, и до поры до времени нет тебе никакой возможности на свободу выбраться, только я в это уже не верю. Знаю, летаешь ты себе где-то там... в небесах или ещё где и смотришь на меня свысока, на несчастную и неприкаянную жизнь свою. И конечно, знаешь, куда я теперь попал. Представляю, как тягостно тебе было и невыносимо житьё моё. И сколько раз, наверное, порывалась ты прекратить никчёмную жизнь мою. А может, и не в твоей это власти, и у кого-то повыше тебя терпение лопнуло -- и теперь уже ничего не поправишь. Поначалу обидно мне было и невесело, и много думал я над несправедливостью бытия. Но сейчас достиг понимания, что всё в жизни устроено правильно и просто так даже волос с головы не упадёт. А недавно узнал я, что не один я у тебя. Даже не знаю, веселиться или радоваться. С одной стороны, теперь я спокоен за тебя, за нас. Рад, что ты, наверно, не скучаешь. И если я непутёвый у тебя получился, и не было от меня никакого прока, то, верю, есть у тебя другой я, который оправдывает твои надежды. И всё же мне грустно и тоскливо. Ты, наверно, совсем на меня внимания не обращаешь, стыдишься такого бездарного и никудышного и мечтаешь, наверно, чтобы не было меня вовсе. Я очень виноват перед тобой. Даже не знаю, смею ли писать тебе это письмо. Но пойми: мне не к кому больше обратиться. На тебя вся надежда. Напутал я в своей, а значит, и в твоей жизни. Сама, наверное, видела, как я любимую проморгал. Моргал восемь лет... Шарахнуло нас в разные стороны, а меня ажно на этот свет забросило. И ума не приложу, как же нам быть вместе? Видимо, не быть нам уже вместе, так хоть повидаться. Ты бы там поговорила с её душой по своим каким-то связям. У вас там про родство душ, наверное, не понаслышке знают. Вы там у себя, наверно, общаетесь, видитесь непременно и побольше нашего понимаете.

Жду от тебя весточки и уповаю".