Театральные подмостки (СИ)

Юленька рыдает, умоляя отца не разлучать её с возлюбленным Андрюшей, и даже грозится покончить с собой. Профессор -- непреклонен, но, видя решительность дочери, вынужден раскрыть тайну своей столь непримиримой позиции. Он рассказывает, что за фрукт (ну, или овощ) её Андрюшенька. И даже в присутствии дочери украдко от Звенигородского сканирует того на наличие души.

Юля -- в ужасе. И чтобы хоть как-то развеяться и насолить папеньке, решает выйти замуж за ветхого Меридова, с которого сыплется песок, клочками выпадает шерсть. Ибо он почти ровесник её старого отца.

Меридов воспринимает как должное неожиданно свалившееся на него счастье и весьма рад поменять свою постаревшую супругу, тихую и безответную, всю свою жизнь посвятившую ему и детям, на молодое и стройное женское тело. К тому же он прагматично просчитывает все "за и против" и решает, что при помощи этой нехитрой комбинации он привяжет Ламиревского, и дальше они уже пойдут к великой научной цели рука об руку, плечом к плечу, ноздря к ноздре.

Папаша Ламиревский, естественно, противится столь странному и уродливому браку, но Меридов оказывается редкостным мерзавцем. Он шантажирует Ламиревского, угрожая поведать всему миру о его изобретении и что у того нет души.

Когда впервые читал пьесу, мне эта сюжетная линия с женитьбой представилась притянутой за уши, а проще сказать, несусветной ахинеей. Но видимо, автор хотел показать, что и среди учёных есть такие, как Меридов, которые, несмотря на свою высокую образованность и интеллигентность, порочны, эгоцентричны и тщеславны, как, видимо, и большинство личностей, одержимых идеей переустройства мира. К тому же, выходит, все благие стремления Меридова сводились лишь к тому, чтобы оправдать свою научную деятельность, связанную с клонированием.

...Словом, Ламиревскому приходится смириться и пожертвовать счастьем дочери. Несостоявшийся жених Звенигородский, естественно, недоволен, чувствует себя обманутым, переживает, как он выражается, нравственный надлом и никак не может смириться с потерей любимой и "выгодной партии". И вот он как чёрт из табакерки является на свадебное торжество, которому посвящено всё четвёртое действие.

Впрочем, скандала особенного не происходит, потому что учёные, будучи культурными и цивилизованными людьми, ориентированные на европейские ценности, не опускаются до оскорблений и мелочного выяснения отношений. Звенигородский всё что-то бессвязно и взволнованно говорит, говорит... И есть, наверное, всего лишь одна интересная фраза, которую он, обиженный и несчастный, бросает в лицо Ламиревскому. Будучи сам пустым человеком, взывает к некой справедливости.

"Звенигородский. Совесть отменили проходимцы для себя, для своего спокойствия. Чтобы им было ещё более комфортно, они и других стараются убедить в правоте своего цинизма..."

После сих слов Звенигородского выставляют на посмешище, а попросту культурно говорят: "Шли бы вы, молодой человек, не мешайте, у нас тут такой день..." И молодой человек, обезумев от... незаслуженно пренебрежительного к себе отношения, выхватывает из-за пазухи пистолет и стреляет в Меридова. Тот падает как подкошенный. На этом сиюминутное помешательство Звенигородского не заканчивается -- он целится в Ламиревского. Но того грудью закрывает Алевтина Аркадьевна, и пуля попадает в неё. И только после этого Звенигородский приходит в себя. Он, цепенея от ужаса, смотрит на дымящийся пистолет и на плоды рук своих. Алевтина Аркадьевна, умирая, признаётся Ламиревскому в любви, и тот в потрясении. Долгие годы рядом с ним была любимая женщина, а он упорно не замечал её, время от времени женился то на одной, то на другой, которые сбегали от него через какое-то время, прихватив часть состояния, а чаще он уходил сам. И вот теперь прояснилось... Несчастный и оглоушенный профессор, не выдерживая столь страшного удара судьбы, хватается за сердце и замертво падает на Алевтину Аркадьевну. И они, как Ромео и Джульетта, затихают на театральных подмостках. Но на этом череда смертей не заканчивается. Звенигородский, не в силах вынести столь ужасного зрелища, обуреваемый леденящими мыслями о неотвратимости возмездия, окончательно теряет рассудок и удачно стреляет себе в висок.

В общем, на сцене гора трупов, среди которых чудом живая Юля рыдает в безутешном горе, ибо она нелепо потеряла отца, мужа, "любимого человека" и преданную подругу в лице Алевтины Аркадьевны. И самое страшное, что всё это произошло в чудесный и светлый день, который должен был стать счастливым и запоминающимся на всю жизнь... Она ползает в свадебном платье между бездыханными телами, нещадно пачкает белоснежный наряд бутафорской кровью, и взывает к небесам: за что? И вот на пике трагизма и непоправимой беды медленно опускается занавес. Весь зрительный зал неистово рыдает и плавает в слезах, а между проходами текут ручьи. То тут, то там слышатся крики, что кому-то стало плохо, и врачи в резиновых сапогах с носилками спешат на помощь.