Течет река Мойка. Правый берег. От Невского проспекта до Устья

Современники и сослуживцы члена Государственного совета князя А. Б. Куракина довольно нелестно отзывались о нем. По их воспоминаниям, князь обладал довольно заносчивым характером и в свете считался спесивцем и зазнайкой. Князь И. М. Долгоруков, некогда известный поэт, знавший князя Алексея Борисовича весьма близко, вспоминал о нем: «Сановник являл собой пример гордеца, не склонного уважать самолюбие окружавших его людей. Он во всем всегда следовал своим капризам и сиюминутному расположению настроения. Всякий знак его внимания, даже самого благодетельного, был тяжел, потому что покупался не столько подвигами, званию свойственными, как разными низкими угождениями, кои так противны благородному сердцу».

Алексей Борисович Куракин

Женив своего весьма способного в делах секретаря Л. С. Кармалеева на своей внебрачной дочери и поселив молодую семейную пару в своем доме, князь Алексей Борисович фактически передал секретарю все текущие дела по своему Департаменту государственной экономии, которым тогда заведовал. Вездесущий же Кармалеев лихо и довольно умело практически руководил всеми делами этого важного государственного департамента, никогда не забывая о своей финансовой выгоде, естественно, нанося при этом немалый ущерб российской казне. В секретном донесении агента Третьего отделения приводятся весьма нелестные отзывы о роли князя и его доверенного лица Л. С. Кармалеева в текущих делах этого государственного учреждения: «Кармалеев женат на побочной дочери князя Алексея Борисовича Куракина, живет в его доме и занимается всеми его делами, пишет ему мнения, ворочает всем, что зависит от Куракина, и наживается всеми возможными средствами. Он принадлежит к разряду подьячих, весьма искусен в так называемых крючках, а впрочем, повинуется безусловно страстям Куракина, который иначе не действует, как по внушению страстей».

В историческом описании Северной столицы И. Г. Георги отмечал, что «Чичерин дом в первой Адмиралтейской части по-прежнему арендует Музыкальный клуб, оставшийся здесь при князе А. Б. Куракине. Правда, финансовые дела этого „Клоба“ со временем ухудшались, а мероприятия программы „Клубного дома“ требовали со временем более значительных расходов и денежных затрат». В конечном итоге казна этого знаменитого столичного музыкального общества настолько опустела, что оно вынуждено было официально признать себя банкротом и несостоятельным должником. В 1790 году «Санкт-Петербургские ведомости» сообщали, что «клуб открыл дополнительный прием вместо отбылых вновь желающим вступить сочленами». В 1792 году администрация «Клубного музыкального дома», наконец полностью разорившись, вынуждена была для погашения долгов распродавать с публичного торга свое имущество, предварительно опубликовав в «Санкт-Петербургских ведомостях» печальное объявление о том, что «продаваться будут в прежде Чичериновом, ныне Куракином доме оставшиеся от Музыкального клоба вещи: музыкальные инструменты, столовая поваренная посуда, серебро и мебели».

А ведь совсем недавно «Клубный музыкальный дом» процветал и был весьма популярен у петербуржцев. В 1780-х годах его регулярно посещали А. Н. Радищев, В. В. Капнист, Д. И. Фонвизин, И. Е. Старов, Ф. И. Шубин, Дж. Кваренги и многие другие знаменитые жители Северной столицы.

Однако распродажа с публичного торга редких уникальных музыкальных инструментов, старинной серебряной и фарфоровой посуды не позволила организаторам музыкального клуба полностью погасить образовавшийся долг. С банкротством «Музыкального клоба» в доме князя Куракина прекратилась также активная деятельность собраний «вольных каменщиков», несмотря на то что сам новый хозяин «дома с колоннами» с давних пор являлся одним из активнейших членов масонской ложи. В первом же этаже дворцового особняка, также как при генерал-полицмейстере Н. И. Чичерине, продолжали активно и выгодно работать самые разнообразные лавки и магазины, регулярно публикующие в столичных газетах свою призывную рекламу типа: «Против Полицейского моста в угольном князя Куракина доме в Италианской лавке можно получить недавно выписанный нюхательный табак, ла ферм называемый, в бутылках, жестянках и полужестянках, также разного рода курительный, равно кофе мокку, шоколад, лоделаван и лодеколонь».