Течет река Мойка. Продолжение путешествия… От Невского проспекта до Калинкина моста

Замысел физического устранения политического авантюриста почти открыто обсуждался в столичных салонах и в обществе. Большинство государственных деятелей России считали Григория Распутина и его поведение гибельным для монархии. После отъезда царя на фронт Распутин стал бывать в Царском Селе чуть ли не каждый день. Советы и мнения его приобретали силу законов и тотчас же передавались в Ставку. Не спросясь «старца», не принимали ни одного военного или кадрового решения. Императрица во всем доверяла ему и слепо верила в правоту его решений. Складывалось впечатление, что не император, а Распутин теперь правил государством. Всем пытавшимся объяснить Николаю II пагубное влияние «старца» на судьбу императорской династии и государства в целом царь спокойно отвечал: «Все – клевета. На святых всегда клевещут».

Во главе заговора с целью убийства царского фаворита стал политический деятель, один из лидеров «Союза русского народа», «Союза Михаила Архангела» и член II–IV Государственной думы Владимир Митрофанович Пуришкевич, привлекший «к делу избавления страны от „сибирского старца“» родственника императора, великого князя Дмитрия Павловича, князя Ф.Ф. Юсупова, доктора С. Лазоверта и поручика Сухотина. Князю Феликсу Юсупову поручалось заманить Распутина к себе домой – на набережную реки Мойки, пообещав старцу познакомить его с красавицей женой – племянницей Николая II. Во время угощения Распутина предполагалось отравить «лошадиными» дозами цианистого калия, подмешанного в любимую старцем мадеру и в пирожные с кремом – лакомство Распутина. Доктор Лазоверт заверял заговорщиков, что даже малая доля подсыпанного яда мгновенно отправит на тот свет их гостя. После мгновенного действия цианистого калия тело Григория Распутина предполагалось отвезти на машине на окраину Петербурга и утопить в поруби.

Князь Феликс Феликсович Юсупов выбрал для приема гостя одно из недавно отремонтированных подвальных помещений дворца, переоборудованное в малую уютную гостиную с мраморным камином. Интерьер помещения располагал к отдыху и дружеской спокойной беседе. Гостиная была меблирована уникальной раритетной мебелью; изящные резные стулья, обтянутые старой кожей, глубокие удобные массивные кресла, небольшие антикварные шкафчики на стенах из черного дерева, с красивыми ящичками и забавными секретными тайниками, аккуратные столики с китайскими вазами для фруктов и старинный шкаф с зеркальными инкрустациями. Над шкафом торжественно возвышалось старинное распятие итальянской работы XVII столетия из серебра и горного прозрачного хрусталя. Камины, мраморные скульптуры, старинный персидский ковер и огромная медвежья шкура на стене малой гостиной придавали помещению особый уют, комфорт и побуждали гостя отдохнуть и забыть все повседневные тревоги, суету и его нынешнюю постоянную осторожность. Дело в том, что за последние дни агенты тайной полиции предотвратили несколько неудачных попыток убийства старца.

Григорий Распутин, страстно желавший познакомиться поближе с женой князя, отбрасывает все сомнения и вместе с Феликсом Юсуповым на его машине отправляется во дворец на Мойке.

Перед отъездом за «старцем» князя Юсупова во дворце на Мойке собрались все основные участники и исполнители заговора. Доктор С. Лазоверт надел резиновые перчатки, растолок кристаллы цианистого калия в порошок, надрезал верхушки кремовых пирожных и насыпал в начинку яд, способный, по его словам, убить слона. Затем все – Сухотин, Пуришкевич и великий князь Дмитрий Павлович поднялись в бельэтаж, чтобы к приезду Распутина завести патефон и изобразить веселую пирушку друзей княгини Ирины.

И действительно, войдя в дом с Распутиным, князь Юсупов услышал веселую музыку во втором этаже, дружный смех и голоса друзей. Насторожившись, «старец» спросил: «Праздник у вас, что ль, какой?». И успокоился, услышав в ответ: «Да нет, у жены гости, скоро уйдут. Пойдем пока в столовую, выпьем чаю».

За чаем Распутин съедает одно за другим все отравленные пирожные, но, к ужасу Юсупова, ничего не происходит, Распутин весело продолжает разговор. Затем «старец» выпивает несколько бокалов отравленной цианистым калием мадеры, и опять безрезультатно. Мало того, царский фаворит даже просит князя «сыграть на гитаре и спеть что-либо веселое». Через два часа Юсупов вынужден был извиниться перед «старцем» и выйти, чтобы, якобы попрощаться с гостями супруги, на самом деле панически объявить им, что «…яд не действует!»

Распутин же, выпив еще несколько бокалов мадеры, предлагает Юсупову поехать к цыганам.