Техносоциализм. Как неравенство, искусственный интеллект и климатические изменения создают новый миропорядок

Большинство людей затрачивают на работу от 90 до 120 тысяч часов в течение всей жизни, что эквивалентно 13–14 годам непрерывной деятельности в режиме 24/7. Вполне разумно, что именно работа дает ответ на вопрос «чем мы занимаемся?» в часы бодрствования и на самом деле определяет то, как мы чаще всего идентифицируем себя. Наша профессиональная деятельность и идентичность взаимосвязаны. Вот почему занятость и работа остаются критически важными показателями в экономике, и именно здесь люди обретают самоуважение. Поскольку автоматизация всё больше и больше влияет на общество, ответ на этот вопрос должен претерпеть фундаментальные изменения.

Если мы правы относительно автоматизации и ее воздействия на общество, то к 2050 году бóльшая часть людей перестанет работать с девяти до пяти по 40 часов в неделю, как это принято сегодня. Имея базовые средства к существованию, обладая энергией, едой, пользуясь медицинскими и образовательными услугами, предоставляемыми как часть конкурентоспособной инфраструктуры умного города, вы, вероятно, сможете сводить концы с концами и не работая полный рабочий день. Конечно, если вы захотите путешествовать, покупать новейшие гаджеты, питаться в престижных ресторанах и т. д., вам, вероятно, придется вносить больший вклад, чем если бы вы были счастливы обойтись и без всего этого. Основная идея в том, что мы все будем работать меньше. Но насколько меньше?

Если долгосрочные тенденции сохранятся на прежнем уровне, можно ожидать, что к 2050 году большинство людей будут работать около 25 часов в неделю или даже меньше[198]. Добавим сюда тот факт, что ожидаемая продолжительность жизни в развитых странах, по некоторым оценкам, вырастет в среднем до 90–95 лет, причем продуктивные рабочие годы останутся в возрастном диапазоне от 20 до 70 лет, – а значит, через 30 лет пенсионные предложения будут совсем другими. Во-первых, на свои сбережения вам надо будет протянуть в два раза дольше, чем ожидается при сегодняшних пенсионных сценариях. Во-вторых, сокращение рабочего времени в течение всей вашей трудовой жизни может с течением времени привести к снижению заработной платы и сокращению сбережений. Независимо от последствий из-за внедрения искусственного интеллекта и безработицы, вызванной технологическим прорывом, нам по-прежнему будет необходимо расширять инфраструктуру социальной защиты, особенно для пожилых людей.

Изучая исторические данные о занятости, мы видим, что, хотя в целом постоянное соотношение занятого населения к общей его численности сохраняется, длительность рабочего дня продолжает снижаться с 1950-х годов, сократившись примерно на 25–30 % только за последние 50 лет.

Эти данные опираются на текущие тенденции и не учитывают безработицу, вызванную внедрением технологий. Исследование Федерального бюро статистики труда США показывает, что участие в рабочей силе снижается начиная с пика в 1970-х годах, когда ежегодный рост составлял с 2,6 %, до 0,5 % в будущем десятилетии. Кроме того, к 2050 году замедление роста населения приведет к старению рабочей силы и удвоит долю работников в возрасте 55 лет и старше (с 13 % до 24 %[199]).

Япония в 2019 году повысила пенсионный возраст до 65 лет. Австралия и другие страны к 2023 году собираются увеличить возраст доступа к национальным пенсионным планам до 67 лет, исходя из старения населения и сокращения пенсионных фондов. По оценкам Американского законодательного совета (ALEC), в одних только Соединенных Штатах необеспеченные обязательства, основанные на тенденциях доходности пенсионных фондов, в ближайшем будущем превысят 6 трлн долларов.

Рисунок 9. Отношение уровня занятости в глобальном исчислении к общей численности населения в сравнении со средней продолжительностью рабочего времени (источники: ОЭСР, Гронингенский университет)

В какой-то момент конфликтующие тенденции, такие как старение рабочей силы, зависящее от постоянной занятости, продолжающееся сокращение рабочего времени, рост безработицы, связанной с технологиями, и бóльшая зависимость от сбережений, необходимых для того, чтобы дожить до 90 лет, – всё вместе обрушится на нас кошмаром политического хаоса. В отсутствие сложной политики планирования и за недостатком предусмотрительности крупнейшие и самые старые демографические сегменты общества могут быть массово брошены из-за простой неспособности капиталистической системы предвидеть подобный уровень системных изменений.