Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Иными словами, либеральный империализм, или двойное рождение либерализма и империализма в XIX веке, породил либеральный авторитаризм. В свою очередь, эта идеология, лежащая в основе цивилизаторской миссии Великобритании, нашла свое воплощение в различных правовых подмостках, включая эволюцию военного положения в чрезвычайное положение, или статутное военное положение, а также параллельное укрепление военной доктрины и законодательства по вопросам применения силы. Эти взаимодополняющие процессы разворачивались с рубежа XIX века и продолжались в межвоенный период до эпохи деколонизации после Второй мировой войны. На местах различные формы систематизированного насилия развивались в Судане и Южноафриканской войне, затем Пасхальное восстание в Ирландии, Амритсар, эволюция воздушного контроля в Ираке, восстание в Египте, Война за независимость Ирландии, продолжающиеся акты революционного насилия в Бенгалии, насилие у Западной стены и Арабское восстание, где их слияние и вызревание породили особые, инспирированные британским империализмом формы узаконенного беззакония. В конце 1940-х - 1950-х гг. эти же политика и практика, часто переносимые из одной "горячей точки" в другую общими кадрами колониальных и военных офицеров и лакеев, приобрели массовый характер в таких колониях, как Малайя, Кения и Кипр. Там содержание под стражей без суда и следствия, пытки, принудительный труд и голод стали обычной тактикой подавления так называемых террористов, требовавших независимости от британского колониального господства.

Определение идеологической основы систематизированного насилия в Британской империи относится к XIX веку. Расширение глобальной власти и господства Великобритании привело к возникновению вошедших в историю дискуссий о всеобщих принципах, свободных рынках, защите собственности и верховенстве закона, а также, что немаловажно, о том, кто обладает правами и обязанностями гражданина, а кто нет. Развитие либеральной мысли в Европе пересекалось с ростом империй. Между либерализмом и империализмом возникла взаимообусловленная связь, которая имела глубокие последствия для британских представлений о свободе, прогрессе и управлении как внутри страны, так и за рубежом.

Определяющим в британской мысли было категорическое предположение о том, что приходской западный либерализм, по своей сути универсальный, принадлежит всем людям мира. Однако в либеральном имперском проекте существовали глубокие противоречия - противоречия, которые все чаще понимались через расовую призму. Джон Стюарт Милль сопоставлял цивилизацию и варварство, создавая новые идеологические идиомы. Он выступал за прогрессивное понятие гражданства и повествование о развитии человечества, которое было тесно связано с цивилизаторской миссией Великобритании. Хорошее правительство в империи должно было соответствовать местным "стадиям цивилизации", и Милль выступал за патерналистскую форму деспотизма для воспитания детей империи. По мнению Милля, «цивилизованное правительство, чтобы быть действительно полезным для [подвластного населения], должно быть в значительной степени деспотичным: таким, над которым они сами не осуществляют контроль и которое налагает на их действия значительные принудительные ограничения». По сути, Англия имела право, если не обязанность, править деспотично, чтобы исправить варварское население мира.

Универсалистские идеи уступили место культуре и истории, определяющим характер человека. В формирующемся глобальном гражданстве инклюзивность будет проявляться постепенно, если вообще будет проявляться. В условиях политического господства Британии над подданными Милль заявил, что "одни и те же правила международной морали не применяются между цивилизованными нациями и между цивилизованными нациями и варварами". Несмотря на то, что Милль писал в середине викторианской эпохи, отголоски исключения "варваров" из "международной морали" "цивилизованных наций" будут звучать в оправданиях и отрицаниях репрессий двадцатого века, а также в отказе имперских подданных от законов о правах человека. По мере того как империя расширялась, а подданные отказывались подчиняться британским представлениям о прогрессе и цивилизационной щедрости, либеральный империализм Милля - который отказывал в индивидуальном суверенитете коричневым и черным народам по всему миру, а обещал реформы - открывал оправдательную дверь для принуждения как инструмента колониального правления.