Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Разумеется, эта история античернокожести и государственного насилия отсутствует в книге Стивена Пинкера "Лучшие ангелы нашей природы", равно как и упоминания о государственном насилии, направленном против чернокожих американцев. Вместо этого Пинкер рассматривает нарратив "без цвета кожи" как важнейшую составляющую своего утверждения о том, что эпоха после введения гражданских прав представляет собой "новый мир", символизирующий менее жестокую западную цивилизацию после 1965 года. Чтобы начать это традиционно вигское размышление о том, что он называет "революцией прав" 1950-1980-х годов, Стивен Пинкер начинает с апокрифического рассказа о том, что запрет на доджбол на школьных площадках является жизненно важным символом новой ненасильственной эпохи, вытекающей из революции прав. По мнению Пинкера, эта елейная вступительная аналогия с играми в школе окончательно свидетельствует о том, что "да, судьба доджбола - это еще один признак исторического упадка насилия". Опираясь на отчеты Федерального бюро расследований о статистике линчеваний и преступлений на почве ненависти, а также на результаты опросов, свидетельствующие о более широком признании интеграции школ и межрасовых браков, Пинкер предлагает несколько вишневых статистических данных, которые игнорируют хорошо известную и широко освещаемую историю постоянного государственного насилия с 1965 года. Вместо этого Пинкер бесцеремонно заключает, что исчезновение доджбола "является частью течения , в котором западная культура распространяет свое отвращение к насилию все дальше и дальше по шкале величин" - от глобальной войны и геноцида до "бунтов, самосудов и преступлений на почве ненависти", так что всеобщее распространение мирного существования "распространилось на уязвимые категории жертв, которые в прежние времена находились вне круга защиты, такие как расовые меньшинства, женщины, дети, гомосексуалисты и животные". Запрет на доджбол является флюгером для этих ветров перемен". 8

Повествование Пинкера о снижении уровня насилия опирается на интеллектуальный скачок, который ученые определяют как "расово-нейтральный" подход после принятия Закона о гражданских правах 1964 г. и Закона об избирательных правах 1965 г., который рассматривает победы Закона о гражданских правах как начало эры меньшего насилия и отсутствия различий в цвете кожи. Приверженцы этого "бесцветного" и лишенного насилия нарратива, такие как Пинкер, утверждают, что расизм и поддерживающее его расовое насилие больше не являются системными, а сводятся к единичным инцидентам, отдельным "плохим яблокам" и становятся все более редкими. После 1965 г., - радостно заявляет Пинкер, - оппозиция гражданским правам была в состоянии покоя, античерные бунты стали далеким воспоминанием, а терроризм против чернокожих больше не получал поддержки ни в одном значительном сообществе... он стал благословенно редким явлением в современной Америке". 9

Обращаясь к вопросам уголовного правосудия, Пинкер использует один из наиболее отвергаемых тропов расовой криминализации, приводя в качестве одного из позитивных факторов рост числа заключенных после 1965 г. в качестве аргумента в пользу того, что число изнасилований сократилось - потому что "насильники, впервые совершившие преступление", оказались "за решеткой". Когда он все же затрагивает вопросы расы и работы полиции, Пинкер не считает такие столкновения насильственными, а скорее игнорирует расовый профайлинг как пустяковое дело. Пинкер сравнивает "линчевание, ночные облавы, античерные погромы и физическое запугивание у избирательных урн" на Юге времен Джима Кроу с "типичной сегодняшней битвой", которая "может состоять в том, что афроамериканских водителей чаще останавливают на дорогах", что он рассматривает скорее как неприятность, чем как угрозу насилия. Видимо, не удержавшись, Пинкер затем беспечно добавляет в скобках, что "когда Кларенс Томас назвал успешное, но спорное слушание по утверждению его кандидатуры в Верховном суде в 1991 году "высокотехнологичным линчеванием", это было воплощением безвкусицы, но также и знаком того, как далеко мы продвинулись". Подобная трактовка событий затушевывает постоянную и растущую силу государственного насилия как функции расовой элиминации.