Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Статистика является стержнем в анализе Пинкера. Это также хлеб и масло для исследований психолога. Пинкер гневно осуждает правозащитные группы, которые используют "некачественную статистику" и делают заявления, основанные на анекдотах, и, тем не менее, благодаря своей склонности к книгам для журнальных столиков и нежеланию проявить любопытство к источникам, стоящим за используемой им статистикой, Пинкер попал в точно такую же ловушку. Без сомнения, цель Пинкера достойна похвалы. Отслеживание уровня насилия во времени и пространстве открывает большие перспективы для лучшего понимания динамики отношений человечества с насилием, и особенно для выявления тех социальных и культурных факторов, которые толкают людей на совершение насильственных действий. Поэтому неудивительно, что Пинкер - не первый ученый, предпринявший попытку такого сравнения. Однако, как показывают критические замечания, высказанные в адрес Гивена и Ханавальта, это недостижимая цель. Как бы ни было велико наше желание получить практические данные из средневековых европейских источников, мы не можем заставить их соответствовать нашим потребностям.

Криминологи оценивают уровень насилия по количеству убийств на 100 тыс. человек населения в год. В эпоху достоверных данных переписи населения, а также надежного учета Бюро юстиции (или аналогичных учреждений в развитых странах мира) такой подход позволяет получить достоверную статистику, которая, казалось бы, должна точно отражать современный уровень криминального насилия. Однако следует признать, что инструмент криминолога был разработан в ответ на современные данные и современную систему права. Средневековые документы представляют собой ряд непреодолимых препятствий, среди которых наиболее значимым является то, что мы не располагаем точными данными о численности населения в этот период, а оценки численности населения являются проблематичными. В качестве примера можно привести средневековую Англию. Книга Domesday Book максимально приближена к средневековой переписи населения, но ее методология не позволяет оценить численность населения. Ее авторы учитывали только глав домохозяйств, поэтому иждивенцы - женщины, дети, одиночки и пожилые люди, составляющие более значительную часть населения, чем домохозяева, - не учитывались. Не учтены также члены религиозных орденов и персонал, служивший и живший в замках. Крупные города, такие как Лондон или Винчестер, также не фигурируют в исследовании. Существуют также данные о налоге на опрос за три года XIV века, но они страдают от многих из тех же осложнений. Впрочем, ничто из этого не помешало Гивену рассчитать оценки для своей книги 1977 года, предположительно поэтому и Гурр, и Эйснер нашли его исследование таким увлекательным. По словам одного из критиков, предприятие Гивена дает цифры, которые являются "не более чем догадками".

Дефицит данных о численности населения - лишь одно из препятствий для получения данных о преступности в средневековую эпоху. Корпус средневековых записей в лучшем случае фрагментарен, и неясно, какую часть записей представляют собой сохранившиеся списки. Например, для графства Хэмпшир Кэрри Смит поясняет, что мы располагаем отчетами двенадцати коронеров за период правления Эдуарда III и Ричарда II, хотя из Close Rolls (официальных сборников королевских писем, отправленных за печатью) следует, что за этот семидесятидвухлетний период было избрано еще сорок семь коронеров. Списки коронеров создавались с определенной целью: они служили для проверки работы присяжных так называемых сотенных судов (административная единица графства), которые штрафовались в случае недонесения о преступной деятельности. Таким образом, как только списки выполняли свое предназначение, они аннулировались и, как можно предположить, утилизировались. Неясно, почему сохранились те или иные записи, и невозможно определить, являются ли сохранившиеся списки типичными, или же мы должны предположить, что они сохранились потому, что в них было что-то исключительное.