Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Еще более усложняет ситуацию то, что одно и то же дело регулярно встречается в сохранившихся материалах несколько раз, отражая прохождение обвиняемого через различные стадии судебного процесса. Чтобы избежать раздувания цифр, необходимо выявить и сгруппировать все существующие записи, относящиеся к одному и тому же преступлению. Однако даже в электронной таблице Excel, отсортированной по множеству признаков, найти эти дела может быть непросто, в основном из-за средневековой практики присвоения имен. Для Англии стандартизированные имена являются продуктом постсредневековой эпохи. В то время как некоторые средневековые мужчины и женщины, упоминаемые в записях, имеют установленные фамилии, многие другие их не имеют, так что ответчик в записях по общему праву может быть идентифицирован по роду занятий ("Джон Смит"), по родной деревне ("Джон из Аплетривика"), по месту жительства ("Джон Байтбрук"), по отношению к отцу ("Джон, сын Джона Кука"), по отношению к матери ("Джон, сын Мод, вдовы Джона Кука") или по определяющей характеристике ("Слепой Джон"). Понимание того, что все эти Джоны на самом деле один и тот же человек, требует терпеливого перечитывания мельчайших деталей, чему не в последнюю очередь способствует тот факт, что стандартизированная орфография также является изобретением современной эпохи. Все это не означает, что статистические данные, полученные из средневековых источников, непригодны для использования; скорее, это означает, что они всегда сопровождаются рядом оговорок, которые могут (или не могут) ослабить силу аргументации. Более того, это делает несостоятельным сравнение с современной статистикой: средневековой статистике просто не хватает полноты и точности, которые определяют современный учет.

Даже если бы мы имели точные данные о численности населения, а все записи сохранились и были читаемы, мы все равно оказались бы в затруднительном положении. Гивен и Ханавальт основывали свои данные на обвинительных заключениях, а не на приговорах. Причина, по которой они выбрали такой подход, вполне понятна. Около 72% преступников в средневековой Англии скрывались, а поскольку англичане полагались на общинную систему охраны порядка - все мужчины старше четырнадцати лет клялись охранять общину и друг друга - их никогда не судили. Таким образом, судебные вердикты представляют собой незначительную долю совершенных преступлений. Расчет показателей осложняется еще и тем, что средневековые присяжные, как известно, неохотно выносили обвинительные приговоры. Доля обвинительных приговоров по делам об убийствах составляла от 12,5% до 21% (по сравнению с 97,1% по американским уголовным делам в 2015 году). Опасаясь смертной казни, средневековые присяжные обычно рассматривали обвинительный приговор как достойное наказание для большинства преступников, поскольку он означал время в тюрьме в ожидании суда, неудобства и расходы, связанные с пребыванием в тюрьме, а также потерю дохода и потенциально непоправимый ущерб для репутации в обществе. Зная это, вполне логично, что для сравнительного анализа Гивен и Ханавальт отдали предпочтение обвинительным заключениям, а не приговорам. Однако это ставит нас в сложную ситуацию сравнения яблок с апельсинами.