Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Больше всего медиевистов раздражает в книге Стивена Пинкера то, что он не особенно интересуется Средними веками. Скорее, эта эпоха является для него просто отправной точкой, с которой он применяет хорошо известную историческую теорию, добавляя к ней свой собственный психологический поворот. Однако при этом Стивен Пинкер занимается созданием истории, не удосуживаясь признать, что это дисциплина со своими правилами и методами. Можно представить, что Пинкер мог бы сочувствовать возмущению историка, если бы психолог-любитель, не имеющий даже начального представления о психологической теории, попытался восстановить пьедестал, с которого много лет назад упал Зигмунд Фрейд. Тем не менее, в этом отношении историкам следует признать, что Пинкер - не проблема, а всего лишь симптом. Сегодня даже среди образованных людей история не часто воспринимается как конкретная дисциплина, требующая подготовки и опыта, как физика или математика. Историки не прилагают достаточных усилий, чтобы донести до мира то, чем мы занимаемся: в частности, мы не просто читаем работы других историков и пересказываем их под несколько иным углом зрения. В моем случае быть историком означает проводить дни и недели в далеких, порой недоступных архивах, читая грязные, рукописные и сокращенные документы на латыни или англо-норманнском юридическом французском языке; читать много-много работ историков, чтобы убедиться, что я понимаю, как моя точка зрения согласуется с их (или нет); и быть в состоянии провести исторический анализ, который придает смысл всему, что я прочитал в архивах.

Несмотря на сомнительный характер истории Пинкера, реакция на его книгу несет в себе важный урок для историков: Послание Пинкера доходит до масс, а наше - нет. Почему академические истории в Северной Америке читаются не так охотно, как их популярные аналоги? Безусловно, это тот вопрос, который мы должны решить в следующий раз.

 

Глава 9. История, насилие и Просвещение

 

Филипп Дуайер

В четвертой главе книги "Лучшие ангелы нашей природы" Стивен Пинкер объясняет одну из причин того, что мы живем в самую мирную эпоху в истории человечества. Все это произошло не только на Западе, но и во многих других странах мира на "узком отрезке истории" с конца XVII до конца XVIII века. Он имеет в виду период, известный как Просвещение, во время которого "появились первые организованные движения за отмену социально одобряемых форм насилия, таких как деспотизм, рабство, дуэли, судебные пытки, суеверные убийства, садистские наказания и жестокое обращение с животными, а также первые зачатки систематического пацифизма". Институционализированное насилие - под которым Пинкер подразумевает человеческие жертвоприношения, пытки, преследование еретиков и ведьм - стало подвергаться сомнению мыслителями эпохи Просвещения, что привело к быстрому упразднению этих институтов.

Эти изменения были вызваны не только идеями - по мнению Пинкера, Просвещение было "последовательной философией", - но и революцией в чувствах, когда люди начали сочувствовать (курсив Пинкера) и перестали быть "равнодушными" к страданиям других. Эти две силы - разум и сочувствие - объединились в "новую идеологию", которая поставила "жизнь и счастье в центр ценностей", что в конечном итоге привело к торжеству "разума" над суевериями. Торжество разума, который Пинкер определяет как "применение знаний и рациональности в человеческих делах", в конечном счете и привело к общему снижению уровня насилия. Если разум восторжествует, то исчезнет и его противоположность - невежество и суеверие. Идеи о том, что "боги требуют жертв, ведьмы произносят заклинания, еретики попадают в ад, евреи отравляют колодцы, животные бесчувственны, дети одержимы, африканцы жестоки, а короли правят по божественному праву", обязательно будут опровергнуты как "бред", что подорвет любые основания для насилия. Это то, что Пинкер называет "прогрессом". Разум" позволяет; более того, он может заставить людей "признать бесполезность циклов насилия" и "переосмыслить насилие как проблему, требующую решения".