Терская коловерть. Книга вторая.

— Что ж, действуй. Пусть это будут первые подразделения Шариатской колонны, которую мы думаем создать с Мироненко. Ну, как говорится, ни пуха ни пера, — Орджоникидзе крепко сжал руку Тихону Евсеевичу и не оглядываясь пошел назад к бронепоезду. А Оса, усаживаясь в кабину броневика, подумал: командир–то у чеченцев одноглазый Гапо, с которым он когда–то помогал Микалу воровать невесту. Правда, Гапо не узнал его при встрече, а Оса промолчал дипломатично. На всякий случай.

* * *

Бензина в мастерской Серегина не оказалось. Пришлось заправиться какой–то вонючей дрянью — смесью эфира, керосина и первача-самогона двойной перегонки. Броневик от этой горючей мешанины чихал и кашлял, словно простуженный дед, но тем не менее катился кое–как по иссушенной зноем земле, волоча за собою волнистую гриву пыли и дыма. Надо бы прибавить скорость, чтобы на всем ходу проскочить территорию мятежной казачьей станицы Сунженской и вырваться на территорию дружественно настроенных к Советской власти ингушей, но где ее взять, эту скорость, если мотор уже перегрелся и над радиатором вьется парок от закипевшей в нем воды. Где–то здесь должна протекать, по словам кинто, небольшая речушка. Вода в ней хоть и мутная, зато холодная — в самый раз для охлаждения двигателя. А вот и она: пенится на галечных перекатах, поспешая к старшему своему братцу Тереку. Наконец–то можно будет утолить жажду свою и машины. Но прежде нужно перебраться на ту сторону. Выбрав берег поотложистей, Оса направил многотонную махину в горбящийся на перекатах речной поток. Лишь бы не угодить в яму или зыбучий песок. Энергично крутя баранку, он выискивал между блестящими на солнце валунами подходящий брод. Белые буруны выгнулись по сторонам натужно гудящего двигателя. Еще немного, еще... Вот уже броневик на средине русла. Буруны все выше по его бокам — вот-вот накроет волной нос машины. Ну так и есть — накрыло! Мотор разом смолк, словно захлебнулся мутной водой, и белые буруны опали подобно крыльям у подбитой на лету птицы.

— Ах, черт! — выругался шофер, тщетно упираясь ногой в педаль стартера. — Залило свечи.

— Что же теперь делать? — спросил Тихон Евсеевич.

— Разуваться, — зло хохотнул Оса, снимая сапоги и открывая дверцу. — Надо свечи просушить. Хоть бы колеса не засосало...

— Не засосет. Дно здесь сплошной камень, — проговорил рядом сидящий с ним Котэ, тоже открывая дверцу и пробуя ногой дно в мутном потоке. Но тотчас же захлопнул дверцу, выпучив на шофера зеленые, цвета морской воды глаза.

— Ты что? — удивился Оса.

— Казаки! — крикнул тот придушенно.

— Какие казаки? Где? — придвинулся к нему грудью Тихон Евсеевич.

— Между кустами едут по берегу. Я их сейчас из пулемета. — Котэ, вскочив с сидения, бросился в башню.

— Отставить! — ухватил его за штанину старший экипажа. — А если это свои? Может, это керменисты или отряд Гегечкори.

— Вряд ли. Скорей всего это бичераховцы, — Котэ втиснулся в башню, приоткрыл люк. — Бородатые и на груди кресты.

— Все равно надо тихо, — сказал Тихон Евсеевич. — Может, не заметят. А и заметят, ничего не сделают.

— А если подорвут? — высказал опасение Оса, вновь натягивая на ноги сапоги.

— Не подорвут, — убежденно ответил Тихон Евсеевич, — Казаки народ хозяйственный, зря добро губить не станут. А ну — цыть!

Снаружи к рокоту воды между колесами броневика добавилось цоканье конских копыт по каменистому берегу, и тотчас донеслись оттуда удивленные возгласы:

— Гляди–ка, братцы, какая чуда морская заплыла в Камбилеевку.

— Броневик! Лопни мои глаза, он самый. И чего его чума занесла на самую быстрину?

— Должно, переехать хотел, да застрял. А где же евоные хозяева?

— Вылезли и пешком подались куда им надо.

— Ну да, а машину, выходит бросили?

— А можа, они в ей сидять.

— Айдате поглядим.

— Как бы он не «поглядел» вас из пулемету. Сзаду подворачивай.

Слышно было, как зачавкали в воде копыта, приближаясь к броневику. Сидящие внутри его затаили дыхание. В бронированную стенку бухнули не то прикладом, не то голышом.

— Эй, кто там есть, выходи наружу! — потребовали извне.

В ответ — ни гу-гу.

— Я же говорил, ушли хозяева–то. Могет дело, за быками, чтоб ее, холеру, на берег выволочь.

— Похоже так. Поехали, братцы, далей.

— А как же броневик?

— На шута он тебе сдался: стоит и пущай стоит.

— А ежли он совдеповский?

— Откель он тут возьмется. Это нашенский броневик. Видишь на ем знак с флагами союзников.

— Все одно, разобраться следовает... Как ты думаешь, господин вахмистр?

Тот, кого назвали «господином вахмистром», с минуту раздумывал, как поступить с такой непредвиденной находкой, затем решительно приказал:

— Галущенко, мы тута перекурим пока, а ты смотайся в станицу, пригони быков. Отволокем в штаб, тама пущай решают что и к чему.